Страница 13 из 67
«Обними его. Он замёрз. Он один.»
— Не обниму, — сказала я вслух.
— Что? — Эдвудс повернулся.
— Ничего. Проклятие шепчет глупости.
— Моё тоже.
— Что оно тебе говорит?
Он посмотрел на меня. Долго. Потом усмехнулся — но не зло, а устало.
— Не важно.
— Скажи.
— Оно говорит… — Он замолчал, словно пересиливая себя. — Что твои волосы пахнут мятой. И что мне хочется прикоснуться к ним.
Я моргнула.
— Это проклятие? Потому что мои волосы пахнут перечной мятой, это правда. Я мою голову отваром.
— Агнесса, не помогай ему.
— Извини. — Я сделала шаг назад. — Спокойной ночи, лорд Файренс.
— Спокойной ночи, леди Сольсторн.
Я поднялась к себе. Лёг в кровать. Долго смотрела в потолок.
Проклятие шептало: «Он красивый. Шрамы — не страшно. Он сильный. Он не сдастся. Такие мужчины…»
— Молчи, — сказала я проклятию.
Оно замолчало. Но я знала — ненадолго.
Следующие два дня прошли в режиме «холодная война».
Эдвудс почти не выходил из гостиной. Я почти не поднималась наверх. Встречались только за едой — и тогда мы говорили о кинжале, о проклятии, о плане. Ни слова о личном. Ни одного лишнего взгляда.
Но проклятие не утихало. Оно шептало мне, когда я мыла посуду: «Он смотрит на тебя». Оно шептало ему, когда он брился моим опасным лезвием: «Она боится, что ты порежешься. Она беспокоится».
Мы игнорировали. Делали вид, что ничего не происходит.
На третий день Эдвудс почувствовал себя лучше. Раны затянулись — не полностью, но достаточно, чтобы идти. Я собрала рюкзак: кинжал (в специальном кожаном мешочке с блокирующими рунами), зелья, еда, вода, немного денег (последние, которые у меня были).
— Ты готова? — спросил он, стоя в прихожей. Он был в своей одежде — я постирала, зашила, насколько могла. Не идеально, но сойдёт.
— Нет, — честно ответила я. — Но пошли.
Мы вышли из дома. Впервые за три дня — вместе.
Улица была сырой, пахло осенью. Где-то играла музыка — из пивной «Кабан и Роза». Кто-то ругался на рынке. Обычный день.
Я посмотрела на Эдвудса. Он шёл впереди, напряжённый, сосредоточенный. Оглядывался. Сжимал кулаки.
— Не бойся, — сказала я. — Я тебя прикрою.
— Я не боюсь, — ответил он. — Я просто ненавижу, когда меня ведут.
— Привыкай. До Подгорного округа три часа.
Он не ответил. Мы пошли.
Проклятие молчало.
Но где-то в глубине груди я чувствовала нить — тонкую, серебряную, которая связывала меня с этим человеком. И которая с каждым шагом становилась чуть крепче.
Чуть теплее.
Чуть опаснее.