Страница 12 из 67
— Скорее всего. — Он положил кинжал обратно на стол — на почтительном расстоянии. — Ты не боишься его?
— Чего бояться? Он уже активирован. Изучение не сделает хуже.
— Может сделать. Если ты подпитаешь его своей магией слишком сильно — связь ускорится.
— Я аккуратна.
— Аккуратность тут не поможет. — Он сел на стул напротив меня. — Агнесса, я видел, что делает «Вечный зов» с людьми. Женщина, которая была «целью» в прошлый раз — она перестала спать через две недели. Всё время думала об «источнике». Писала ему письма. Покупала подарки. Плакала, когда он не отвечал. На третью неделю она пришла к нему в дом и вонзила кинжал себе в сердце на его глазах.
— И что «источник»?
— Сошёл с ума от чувства вины.
Я помолчала.
— Ты хочешь меня напугать?
— Я хочу, чтобы ты отнеслась к этому серьёзно.
— Я отношусь серьёзно. — Я сложила руки на груди. — Но я не собираюсь бояться. Бояться — значит, уже проиграть.
— Это не игра.
— Я знаю.
Мы смотрели друг на друга. В его янтарных глазах — усталость, напряжение, и ещё что-то, чего я не могла разобрать. Страх? Нет. Он не боялся. Злость? Не злость.
— Ты чего такой мрачный? — спросила я. — Утро же. Солнце встаёт. Птички поют.
— Птички, — повторил он с таким выражением, будто я предложила ему съесть живого червяка.
— Да. Птички. Чив-чив. Ты не слышал? — Я встала, подошла к окну, распахнула его. В комнату ворвался свежий воздух, запах мокрой листвы и действительно — где-то вдали чирикал воробей. — Слышишь?
— Я слышу собственные мысли, — сказал он. — И они меня не радуют.
— Поделишься?
— Нет.
— А зря. Я хороший слушатель.
— Сомневаюсь.
— Зря сомневаешься. — Я закрыла окно, вернулась на место. — Ладно. Не хочешь говорить о мыслях — давай поговорим о плане. Ты говорил, что знаешь кузнеца. Где он?
— В Подгорном округе. Гном. Старый. Умеет уничтожать артефакты такого рода.
— Далеко?
— Три часа пешком. Если идти быстро.
— Ты не сможешь идти быстро. Ты едва стоишь.
— Тогда подождём пару дней. Пока раны затянутся.
— Пару дней, — повторила я. — А проклятие?
— Проклятие усилится. Но мы будем сопротивляться.
— Сопротивляться? — Я усмехнулась. — Лорд Файренс, вы будете мне рассказывать, как не влюбляться? Вы, с вашими ожогами и хмурым лицом?
— Я скорее сожгу свой родной лес, — сказал он очень серьёзно, — чем поддамся этому проклятию.
Я посмотрела на него. Он не шутил. В его глазах была такая уверенность, такая железная воля, что я невольно поверила.
— Хорошо, — сказала я. — Верю. Но, знаешь, что смешно?
— Что?
— Ты клянёшься сжечь лес. А я клянусь, что скорее перекрашу волосы в зелёный и выйду замуж за тролля, чем признаю, что ты мне хоть сколько-нибудь симпатичен.
Он хмыкнул.
— Тролли — хорошие семьянины, говорят.
— Вот и познакомлюсь с каким-нибудь, если ты будешь доставать.
Мы замолчали. В тишине было слышно, как где-то за стеной тикают часы. И как бьются два сердца — в унисон.
Проклятие.
Я уже привыкала к этому звуку.
Остаток дня прошёл в странном, напряжённом перемирии.
Я работала в лавке — внизу, на первом этаже. Принимала заказы, разбирала травы, заваривала настойки. Вчерашний лысый жулик с поддельным ядом не пришёл — и слава богам, потому что я была не в том настроении, чтобы быть вежливой.
Эдвудс сидел на втором этаже. Сначала — в гостиной, читал мои старые книги по магии (я разрешила, но предупредила, что некоторые из них могут укусить). Потом — в кабинете, пытался связаться с кем-то через магический кристалл (я не разрешила, потому что не хотела, чтобы его дружки из Ордена узнали, где он). Потом просто лежал на диване и смотрел в потолок.
К вечеру я поднялась наверх с ужином. Постучала.
— Войдите, — сказал он устало.
Я вошла. Поставила поднос на стол. Суп. Хлеб. Компот из сухофруктов.
— Ешь.
— Спасибо.
— Не благодари. Я просто не хочу, чтобы ты сдох с голоду в моём доме.
Он сел. Начал есть. Медленно, без аппетита, но ел.
— Ты сегодня думала о проклятии? — спросила я, садясь напротив.
— Я о нём постоянно думаю, — ответил он. — Как ты хочешь, чтобы я о нём не думал?
— Я хочу, чтобы ты контролировал свои мысли.
— Легко сказать. — Он отставил ложку. — Агнесса, это проклятие. Оно лезет в голову. Шепчет. Убеждает. Рано или поздно я начну думать о тебе не потому, что хочу, а потому что меня вынуждают.
— И что ты будешь делать?
— Сопротивляться. Злиться. Ненавидеть. — Он посмотрел на меня. — В чём проблема?
— Ни в чём. Я просто хочу убедиться, что ты не сдашься.
— Я не сдаюсь. Никогда. — В его голосе зазвучала сталь. — Я ушёл из Ордена, когда мне предлагали закрыть глаза на убийства. Я нёс этот кинжал через полкоролевства, зная, что меня убьют, если поймают. Я скорее вырву себе сердце, чем позволю какой-то магии заставить меня полюбить.
Я поверила ему. Странно, но поверила. В этом человеке было что-то настоящее — упрямое, грандиозное, почти глупое в своей твёрдости. Он и правда не сдастся.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда у нас есть шанс.
— Шанс на что?
— На то, чтобы не убить друг друга до того, как мы уничтожим кинжал.
Он хмыкнул. Взял ложку. Продолжил есть.
Вечером мы снова говорили о кинжале. Я показала ему свои записи, он добавил то, что знал из досье Ордена. Мы набросали план: ещё три дня на восстановление, потом поход к гному, уничтожение артефакта, расставание.
— Три дня, — сказал я. — Всего три дня. Мы справимся.
— Справимся, — повторил он.
Мы оба знали, что это не будет легко. Но говорить об этом вслух не хотели.
Ночью я проснулась от того, что внизу кто-то ходил. Я накинула халат, взяла с тумбочки пузырёк с усыпляющим зельем (на всякий случай) и спустилась.
Эдвудс стоял у окна в гостиной. В одних штанах, босиком. Смотрел на улицу. Луна светила ему в спину, подсвечивая шрамы на лопатках.
— Не спится? — спросила я.
— Тебе тоже, — ответил он, не оборачиваясь.
Я подошла. Встала рядом.
— Что ты видел? — спросила я.
— Никого. Пустую улицу. — Он помолчал. — Агнесса, прости, что я втянул тебя в это.
— Ты не втягивал. Я сама втянулась.
— Я мог умереть в том переулке. Было бы лучше для тебя.
— Может быть. — Я пожала плечами. — Но ты не умер. И теперь мы здесь.
— Здесь, — повторил он.
Повисла тишина. Тёплая, странная, опасная.
Проклятие шепнуло мне на ухо: