Страница 9 из 85
Тяготы и лишения войны парни воспринимали как что-то малоприятное, но необходимое. Оба выросли в семьях казаков, оба с рождения видели висевшие на стене шашки. Знали, для чего они там висят — при малейшей сваре сорвать оружие со стены, сесть на лошадь и помчаться вскачь в самую гущу боя. Лишь бы не убили при этом. «Эди вакцайне!».
— Может, подождем, пока они проснутся? — кивнул Тимофей на спящих хунгаке. — Может, они нам путь покажут?
— Вряд ли, — нахмурился Петр, — они же хотят, чтобы мы с ними остались.
Солнце только начало подниматься над изрезанным верхушками сосен серо-голубым небом.
И вдруг в прозрачной тишине раздался суровый тигриный рык. В несколько длинных прыжков преодолев поляну, красивая большая полосатая кошка встала мордой к заснеженной тайге. Обернулась, призывно глядя на красноармейцев. Сделала несколько шагов вглубь белой чащи и опять обернулась.
— Будто зовет нас, — ошарашенно переглянулся Тимофей с товарищем.
— Интересно, это та тигрица? — заинтересовался Петр.
— Не знаю, я их еще не научился различать. Может, она, а может, супруг ее. Или брат. Или сестра. Но кто бы это ни был, я уверен, что дорогу он знает.
Бойцы вскочили на своих лошадей и помчались прямо к рыжему хозяину тайги. А тот будто ждал этого. Он мчался вперед, раскидывая лапами снег, как настоящий проводник для всадников. И лошади стремились за ним, нисколько не опасаясь за себя и своих наездников.
К тому же, давешнего бурана как не бывало. Нарядно переливались под веселыми утренними лучами величественные елки и дубы с широкими стволами. Тихо осыпался с ветвей белый мерцающий порошок снега.
Обитатели леса тоже радовались новому дню. Отовсюду был слышен клекот и щебетание птиц. Скорее всего, где-то здесь притаилось и множество мелких животных, однако, никто из них не рискнул показаться на глаза сильной полосатой кошке.
Вот тигр выбежал на дорогу. У Тимофея вновь зазвучала в ушах пронзительная, но на этот раз веселая, мелодия и, казалось, длинные сосновые лапы машут им приветственно, прощаясь и указывая дальнейший путь.
Часа через два показались окраины какого-то селения. Путники различили старое кладбище с покосившимися крестами, деревянные ворота, давно не видевшие ухода. А вот и первый забор, из-за которого послышался лай собак.
Тигр остановился на мгновение, издал торжествующий рык и медленно потрусил обратно, в сторону дикой тайги…
Поняв, что первая серия закончилась, Ирина Игоревна нажала на клавишу «стоп». Взглянула на сестренку и ее подругу:
— Будем вторую серию смотреть? Или спать уже хотите?
— Будем, — решительно тряхнула Дина своей стильной ассиметричной прической. — Только я сначала кофе нам организую.
Она ненадолго вышла и вскоре вернулась с подносом, на котором стояли три чашки кофе и россыпью лежали шоколадные батончики.
— Ира, — потянулась за своей чашкой Людмила, — а что это за народ такой им встретился на поляне?
— Да, — поддержала Дина, — тебе же лучше знать, кто в ваших краях обитает. Кто эти хунгаке?
— Я думаю, это удэгейцы были. — Ирина Игоревна отхлебнула ароматный напиток и развернула батончик. — Помнишь, мы у вас в Братске ездили в Ангарскую деревню? И видели там быт и избушки эвенков? Вот, а удэгейцы похожи на них, тоже северная малая народность. У меня студентка одна есть с Красного Яра. Так там до сих пор эти люди проживают. Их всего полторы тысячи осталось. Они очень спокойные, дружелюбные. Не знаю, верят ли они по-прежнему в своих богов. Но зверей, которые тайгу населяют, очень чтят. И язык у них действительно свой. Своя мифология, свои обычаи.
— Как полторы тысячи? — ахнула Люда. — Целый народ и всего полторы тысячи?
— Ну вот так, — развела руками Ирина Игоревна, — их бич, как и многих северных народностей — алкоголизм. Возможно, именно это их и подкосило, не знаю. У них в организме нет какого-то фермента, чтобы со спиртным справляться. Южные народы — те, наоборот, пьют вино чуть ли не каждый день, и все нормально. А северные очень быстро спиваются.
— Все, я включаю? — уточнила Ирина Игоревна у своих спутниц. — Смотрим продолжение?
— Давай, — и все опять начали устраиваться поудобнее.