Кадры из прошлого

— А еще вспомни, что у тебя двое ребятишек, да еще и мальчиков. Вот и подумай, кому ты нужна. Нет, я это не со зла говорю, и вовсе не для того, чтобы тебя обидеть. Просто надо смотреть на вещи трезво. И именно трезво оценивать ситуацию. Ну вот представь, приедешь ты туда, свалишься, как снег на голову этому жениху, — слово «жених» он выговорил с явной ухмылкой, — и зачем ты ему там нужна? Я тебе честно скажу, как мужчина и человек. Никому ты в таком возрасте с двумя детьми не нужна.

Люба открыла рот, чтобы что-то возразить, но директор сделал ей знак замолчать и продолжил:

— Ну вот представь, ты здесь все бросишь, и дом, и работу. Поедешь туда, а там ничего не получится. И что дальше?

— Не получится, так вернусь.

— А нам к тому времени нового учителя пришлют, — парировал Виктор Илларионович, — и я тебе скажу, что мест нет. Где тогда ты будешь работать? В леспромхозе лес рубить? И это после того, как столько лет учительствовала? А, нечего сказать? Так вот выброси это письмо и забудь. А теперь иди и работай, звонок скоро.

Тяжело вздохнув, Люба встала и вышла из директорского кабинета.

Только переступила порог учительской, как на нее уставились несколько пар любопытных глаз.

— Любовь Тимофеевна от нас в город уезжает, — не удержалась от ехидного восклицания Елена Ивановна, — аж на два дня!

— Вам-то что? — сердито глянула на нее Анфиса Кирилловна.

А вечно изображающая сочувствие тетя Клава позвала Любу в сторонку и принялась причитать:

— Ты что, Люба, мужику поверила? Уж сколько они тебя обманывали, сколько ты обжигалась, и все туда же, э-эх…

— И что же, что обманывали? — встряла Анфиса Кирилловна. — Знаете, как говорят: «Чтобы увидеть радугу, надо пережить дождь».

Но, кто бы что ни говорил, и как бы некоторые не посмеивались, а Люба верила той теплой руке, за которую она когда-то взялась, тому надежному взгляду светлых глаз.

После уроков она отправилась к родителям, и все им рассказала. О письме, о разговоре с директором.

— Ох, не нравится мне все это, — покачала головой Наталья Степановна, закрывая заслонку в печи, — когда Сергей уехал? Месяца два назад? Чего ж молчал все это время? Не знаю… что-то я боюсь, ты приедешь, а он уж и передумал…

— Да ты чего, мать? — Тимофей Иванович, сидя на своем резном стуле, внимательно перечитывал письмо. — Смотри, он тут пишет, что ходил к командиру части.

— И что?

— Как что? Вам, женщинам, не понять, вы в армии не служили. Ты хоть знаешь, что такое — пойти к командиру? Да не по службе, а по личному вопросу? А я знаю! Езжай, дочка, и не думай, все там у тебя хорошо будет. Хоть жизнь свою наладишь наконец-то.

Люба почувствовала, как ее лицо, красное от мороза, постепенно оттаивает, как губы растягиваются в улыбке.

Хлопнула входная дверь, и вбежала Надя — веселая, румяная.

— Ой, и Люба здесь, — она обняла сестру, — а чего это вы обсуждаете? Никак уезжаешь к Сергею? Знаю, знаю, уже все Лондоко гудит!

— Уезжаю, Надя, — по щекам Любы потекли горячие струйки слез.

— А чего ревешь?

— Да как представлю, что вас всех рядом не будет, — Люба нашла в кармане платочек, приложила к глазам, — как же так? Может, не ехать никуда?

— Да почему, поезжай, посмотри, как там, а вдруг понравится! А мы всегда-всегда будем видеться, обещаю! Я приезжать буду в гости!

— И я буду приезжать, — сказал Тимофей Иванович.

— Да все будут приезжать, — подытожила Наталья Степановна, — а лето наступит, так и сама с детьми сюда приедешь. У тебя каникулы — все лето! И помни, мы с отцом всегда тебя ждем.

Люба с Надей, обнявшись, плакали. Обе понимали, что Любе выпал шанс устроить свою жизнь. Да и жизнь своих детей. Все-таки в большом городе — большие возможности. Игоря тянет к технике. А Сережа все что-то рисует, кораблики мастерит. И ведь в счастливом браке могут новые дети появиться.

— Надо ехать, сестренка, — сказала Надя, — не переживай, мы все время будем видеться.

Владивосток, март 1959 года

Люба вышла из вагона, держа за руку маленького Сережу. И сразу увидела Сергея. А он улыбнулся при виде нее, подбежал, выхватил чемодан.

— Ты навсегда, надеюсь? — был первый вопрос. — Уволилась? А где Игорь?

— Он попозже приедет, как учебный год закончится.

— Понял. Едем в Моргородок, там моя часть.

Люба уже бывала во Владивостоке, но такое название, как Моргородок, слышала впервые. «Что ж, будем знакомиться с этим городом», — подумала она, устраиваясь на заднем сиденье автомобиля вместе с Сережей.

— М-мама, с-смотри, какие тут д-дяди! — мальчик с восхищением уставился в окно на проходящих курсантов в тельняшках и синих фланках.

— Заикается? — посмотрел на него военный, сидящий за рулем.

— Да, у него проблема с речью, поэтому он в основном молчит, — ответила Люба, — мало разговаривает.

— Ничего, в нашем госпитале его быстро вылечат, — заверил водитель, — не переживайте, все с ним хорошо будет!

Мотор взревел, и машина понесла своих пассажиров к новой счастливой жизни.

Биробиджан, июль 2025 года

— Неужели это последняя серия? — растерянно взглянула Люда на Ирину Игоревну.

— Пока да, — развела та руками, — да и вам ведь уезжать надо. И так сколько на работе пропустили. Дина, а Вячеслав вместе с вами в Братск поедет?

— Нет, — тряхнула Дина короткими волнистыми волосами, — он в сентябре приедет. Дела тут все доделает, уволится и сразу в Братск. Скажи, а продолжение будет? Получается, мы остановились на том моменте, когда Люба переехала во Владивосток.

— Да. Вы сейчас едете домой, я тоже поеду к себе во Владивосток. И напишу все, что мы увидели, в виде книги.

— То есть, это будет уже вторая книга про наших предков? — уточнила Дина. — А потом будет третья?

— Думаю, да. Третья книга планируется о Любе, но все ее родные тоже там будут фигурировать. Ну, а как же? Они же договорились, что будут видеться.

— Скажи, а как вообще возникла эта идея — написать книгу о предках? — вдруг спросила Люда.

— Ну, меня с детства впечатляли истории об их героизме во время Гражданской войны. Бабушка же рассказывала. И вообще я люблю узнавать историю через судьбы реальных людей. А потом тетя Марина Морозова задала вопрос тете Вале: «Почему у нас такие характеры? Почему мы такие гордые?». Так зашел разговор о наших польских корнях. Ну, а потом я съездила в Ивановку и вдохновилась на написание первой книги. Кстати, когда мы выдвигаемся по домам? Завтра утром?

Эта книга завершена. В серии Семейная сага есть еще книги.