Страница 69 из 85
— Но он вместе с Любой приехал? — решил уточнить Петя.
— А как же? Она здесь пока работает, а Игорек целыми днями у нас крутится.
Значит, с Любой тоже все в порядке!
— А где Коля?
— Как это где? — подал голос отец из своего угла. — В армии служит!
— Точно, у него же тоже призывной возраст уже, — покачал головой Петя.
Небо за окнами постепенно становилось пронзительно-синим. Опять хлопнула дверь, и появилась Люба — в пуховом белом платке, в фасонистом пальтишке, с белой сумочкой в руках.
— Вы что, елку из леса притащили? — спросила она с порога.
— Да! — ответили ей Саша и Игорь.
— Мать моя! — вспеснула она руками при виде Пети. — Братик мой родненький, ты уже вернулся?
— Проходи, Люба, поужинай с нами, — запричитала мама.
Тут Петя не выдержал и резко встал.
— Так, а мне никто не хочет объяснить, зачем мне прислали в армию срочную телеграмму?
— Сейчас, сынок, только форточки закрою, — ответила мама, — а то еще люди с улицы услышат такой позор…
В доме резко установилась тишина. Что такое? Кому сейчас попадет?
— Что за телеграмма? — Люба уже разделась в прихожей и вошла без платка, с красивыми завитыми волосами, в строгом коричневом платье.
Но Наталья Степановна смотрела не на нее, а на своего старшего сына.
— А объясни-ка нам, Петя, что за невесту ты себе нашел в Благовещенске?
— А-а, так вы про это захотели услышать? — улыбнулся Петя, держа на коленях маленького Игоря. — И стоило переживать? Мы же скоро приедем сюда жить. Да, построим дом недалеко от вас…
— Кто «мы»? — уточнила мама.
— Ну, я, Анна Григорьевна и ее сынишка.
— У нее есть сынишка? И сколько же ему лет?
— Одиннадцать.
— А ей сколько? — мама заметно напряглась, губы вытянулись тонкой ниточкой.
— Ну, она… — Петя решил слегка приврать и уменьшить их разницу в возрасте на пару лет. — На шесть лет старше меня. Она и в войне участвовала, и вообще такая взрослая, такая сильная.
— А она курит? — зачем-то поинтересовался Саша.
— Ну, в общем, да…
Опять установилась тишина. Со всех сторон Петю будто прожигали любопытные взгляды.
— О, матка бозка! — Наталья Степановна без сил рухнула на стул. — Да это что ж за жена такая будет, сынок?
Петя растерянно оглянулся на отца. В глазах Тимофея Ивановича явственно читалось, что он понимает сына, но спорить с матерью отнюдь не советует.
— Между прочим, я тоже одно время чуть курить не начала, — сообщила Люба, поправляя воротник на своем платье, — когда жила в Сибири без Игоря. Так скучала по нему. А потом как представила, что у меня станут желтые зубы, коричневая кожа и тяжелое дыхание! И каждый вечер стала ходить по снегу через все село, чтобы тяги к этой заразе больше не возникало! Все вечера! А потом поехала и забрала сына. И все нормально! Задумайся об этом, братик.
— Она, может, тоже бросит, — пробормотал Петя смущенно, — главное, что мы любим друг друга. И сынишка ее никому не помешает. А потом у нас еще появятся…
— Хватит! — мама хлопнула ладонью по столу. — Ты как мог забыть, что я тебе писала про Нину Чурилину?
Петя захлопал глазами. А он и правда только сейчас вспомнил.
— А что про нее? — неловко промямлил он. — Она, поди, и не знает, кто я такой…
— Да это ты про нее не знаешь, потому что она младше. А она прекрасно знает. Я сказала — возьмем Чурилину! Ты разве не читал этого в письмах? И, между прочим, ее ты еще больше полюбишь, как только увидишь! Девушка хоть куда!
Братики сидели притихшие и, похоже, боялись пошевелиться. Зато Люба принялась заливаться соловьем:
— Ниночка — хорошая девушка. И действительно ждет тебя, Петя. Надо бы тебе с ней встретиться. Сейчас, конечно, поздно уже, а завтра в самый раз. Сходим к ней в гости. Сходим?
Как будто не слыша ее, Наталья Степановна тихо припечатала:
— А с этой… курякой на шесть лет старше, можешь сюда не приезжать даже.
— Ты что, мать? — испуганно ахнул Тимофей Иванович. — Пусть приезжает, когда захочет и с кем захочет! Разве можно?
Маленький Игорь опять обнял своего «анхэл Петю» так крепко, как только мог. Как будто хотел сказать, что никуда и никогда не отпустит. И всегда будет любить и восхищаться.
А Петя смотрел на племянника, с которым только познакомился, и думал, как же он ему нужен. Мальчонка ведь безотцовщина, так уж вышло. Кто, кроме родных, поможет ему человеком вырасти?