Кадры из прошлого

Сколько он еще будет искать свою семью? Увидит ли когда-нибудь любимую Зою, маленькую Миру? И сыночка, рождения которого не увидел, уйдя на фронт. Какой он сейчас? Подумать только, ему уже шесть лет! На кого, интересно, похож? На него — такой же темненький здоровяк? Или пошел в Зоину породу? А может быть, это не сын, а дочка?

Да кто бы ни был. Важно лишь одно — Арон и Зоя должны встретиться. Достойны они, в конце концов, счастья после пережитого ада войны?

И Арон шел и шел, печатая шаг, по этим незнакомым улицам, сквозь пронзительный сибирский ветер и осеннюю хмарь. Шуршали под ногами осенние листья, в воздухе витало ожидание чуда. Чем его встретит этот город? Удастся здесь что-то выяснить или ехать дальше?

Сначала его задержали в армии. Для кого-то война закончилась девятого мая сорок пятого, для кого-то позже. Демобилизовавшись, Арон поехал в родной Минск. Куда ж еще? А там… Лучше бы он этого не видел и никогда не знал. Никого из коллег по депо найти не удалось. Никого из знакомых. Ни одного лица из той счастливой довоенной жизни. Родного дома тоже на месте не оказалось.

Но он ведь солдат, победитель. Смысл стоять на пепелище? Надо искать семью, Зою. Он помнил, что поезд, увозивший родных в эвакуацию, шел на восток, в глубь страны. И Зоя говорила, что постарается добраться до своих родителей. Но где они сейчас живут? С Шимановска уехали, это он знал, но где обосновались?

Вокруг было множество людей, потерявших родных в страшные военные годы. И все искали. Кто как. Кто-то писал запросы в Центральный розыскной центр, там были данные по эвакуированным. Кто-то писал письма с пометкой: «Передать такому-то, эвакуированному оттуда-то» — вдруг повезет, и люди знают такого человека, передадут. Кто-то давал объявления по радио.

Арон первым делом написал запрос в розыскной центр. Оттуда ответили, что состав по дороге разбомбили, и Зоя пересела в другой поезд. Однако, в Новосибирске сошла с двумя маленькими детьми.

Окрыленный, он помчался в Новосибирск. Всю дорогу под перестук колес представлял, как они встретятся. Как потом найдут его родителей. Как счастливо заживут.

Но в Новосибирске следы обрывались. Арон прожил там несколько месяцев. Обошел все предприятия, все управления, все конторы. Не могла же Зоя с двумя детьми не найти работу! Наверняка куда-то устроилась. Но нет, как заковало. Нигде такую не знали и не видели.

Отчаявшись, он пошел на вокзал и купил билеты до Шимановска. Попробует там узнать, куда переехала семья Куриловых. А если и на новом месте не найдет, то поедет в Благовещенск, там тоже есть родственники. Авось, кто-то что-то да знает.

Пока ждал поезд, пока нервно расхаживал по просторному вестибюлю, познакомился с одним машинистом. Тот, признав в парне коллегу-железнодорожника, зазвал его к себе на ужин. И там, в семейной обстановке, люди разговорились, поведали о том, как пережили войну, обо всех тяготах.

— Ой, а я помню одну девушку из Минска, которую ссадили с поезда, — вдруг сказала жена машиниста, — да-да, ее вынесли из товарного вагона с младенцем на руках, а рядом была маленькая темноволосая девочка. Мы их забрали к себе, обогрели первое время. А потом…

— Как выглядела эта девушка? — чуть не подпрыгнул на стуле Арон.

— Да такая… — женщина, как могла, описала людей.

— Это и есть мои! — понял Арон. — Не знаете, куда они поехали?

— Да она пошла искать… ой, точно, теперь вспомнила! Точно, Зоей ее звали, да! Она сказала, что до войны училась в педучилище. А с двумя малышами на руках — самое то в школе где-нибудь работать. Потом она вернулась и сказала, что в городе работы не нашлось, но кто-то посоветовал поискать в Иркутске.

— И что, она поехала в Иркутск?

— Ну да.

— Спасибо! Спасибо вам, дорогие друзья! — Арон уже подскочил со стула, благодарно потряс за руку своего новосибирского коллегу и, в секунду одевшись, побежал на вокзал.

И вот он в Иркутске. И знает, что надо идти в местное районо. Вот только ждет ли там его удача? Или очередное разочарование?

— Ой, опоздали вы, товарищ! — развели руками в районо. — Год назад старое здание сгорело, и все бумаги, все документы погибли. Ничем вам помочь не сможем! Нам, конечно, очень жаль…

Арон не стал дослушивать сочувственные слова и побрел к выходу. Что ж, теперь запасной план. Ехать в Шимановск и искать там.

Взгляд его выхватил очертания того самого старого моста, который он видел из поезда. Что-то неумолимо тянуло его туда. Как будто чья-то властная рука толкала. Ну что ж, перед очередной тряской в очередном поезде он познакомится с этой Иркутской достопримечательностью.

Интересно, есть у этого моста название? Один из прохожих удовлетворил его любопытство:

— Это? Это старый Ангарский мост, товарищ.

Зоя к этому времени уже прошла специальную подготовку, и работала не в садике, а учительницей в школе Нижнеудинска. В тот день за учебниками в Иркутск должен был отправиться на машине директор, но его отвлекли другими важными делами.

— Ничего страшного, потом привезу, — ответил он на вопросы Зои.

— Нет уж, сама съезжу, — ей не терпелось привезти своим ученикам новые, еще пахнущие типографской краской, книжки в переплете.

— Да как же? — беспокоились за нее коллеги-учителя. — Учебники тяжелые, и сколько ехать придется!

— Ничего, — Зоя всегда была легкая на подъем, — как-нибудь справлюсь.

Она вышла из книжного магазина с неудобными тяжелыми стопками, перевязанными бечевками. Поправила теплый шарф, подняла воротник пальто. Посмотрела в сторону вокзала. Потом на очертания старого Ангарского моста. Сколько она уже в Иркутской области, а на этом мосту еще не была! Да, но тяжелые книги… А, ладно! Она сделает всего несколько шагов по мосту. Да. А потом сразу повернет на вокзал.

Осенняя хмарь постепенно сгущалась, окутывая холодным туманом перила моста. Под ногами шуршали влажные коричневые листья.

Шаг, другой. Надо же, какой видный мужчина идет ей навстречу. В длинной серой шинели, в форменной шапке. Она не отводила от него глаз. А он, поравнявшись, вдруг остановился, как вкопанный. Пронзительные черные миндалевидные глаза остановились на ней. Как когда-то, в их первую встречу.

— Зоя? — хриплым голосом произнес мужчина.

— Арон! — перевязанные бечевкой учебники выскользнули из рук, медленно полетели куда-то прямо в ворох шуршащих листьев.