Страница 41 из 85
Люба вздохнула и отвернулась. Пошла по ступенькам к выходу из училища. Обычный обед в столовой для нее, такой нарядной и «изысканной», сегодня стал невозможным.
Она вышла на крыльцо и вдохнула одуряющий аромат своей шестнадцатой весны. Запах цветущих лип. Осыпанные нежно-розовыми цветочками кусты багульника на той стороне дороги. Свисающие гроздья сирени на углу. Свежий ветерок со стороны Амура. И где-то там, за его величественной гладью, лежит огромный сверкающий мир, который ждет ее во всем своем великолепии…
— Ты что, обедать не идешь? — окликнул ее тонкий, почти детский голосок первокурсника Миши. Они немного общались — оба приехали учиться из Шимановска.
— Нет, мне по делам надо, — гордо ответила Люба. Еще не хватало, чтобы он узнал о ее проблемах и рассказал родителям. Ага, а те расскажут ее родителям. И вот как она станет смотреть в глаза порядочным людям после этого?
Как она дошла до жизни такой, что обычный обед в студенческой столовой за тридцать копеек ей вдруг стал недоступен? Как она посмела так оступиться?
Ее родители сейчас переживают непростой период. Отец не скрывает, что носит одни сапоги десять лет, а мать каждый день бьется, чтобы прокормить многочисленное семейство. Зато ей, неоперившейся студентке, понадобилось пожить на широкую ногу. Ага, почувствовать себя, так сказать, хозяйкой положения.
Она взглянула на закругленные лакированные мыски своих новых туфель и в который раз тяжело вздохнула. Если бы только туфли! Сколько их было, этих нелепых, расточительных трат?
А началось все с того, что Люба вдруг подружилась с однокурсницей Анькой Степцовой. Та была в группе на высоте, выглядела всегда сногсшибательно и вообще — не приехала из деревни, как большинство, а проживала в городе и при случае любила прихвастнуть, что ее мама занимает должность в обкоме.
Анька со знанием дела занялась внешностью новой подруги:
— Сейчас столько продается косметики! Как же можно ходить с обыкновенным лицом? Губы должны быть яркие, четко очерченные, бантиком. Но ничего, мы вот тебе помаду купим, все отлично станет. А бровями почему не занимаешься?
— А что не так с моими бровями? — испугалась Люба.
— Их надо выщипывать. Да-да, тонкой ниточкой чтобы смотрелись. А лицо надо чтоб было белое.
— А как это сделать?
— Так пудра для чего? — снисходительно пожимала плечами новая подружка. — Если хочешь, давай сходим в «ТЭЖЭ», я тебя научу косметику выбирать. Ты хочешь выглядеть, как человек?
— Хочу, — неуверенно отвечала Люба.
Дух захватывало от перемен, ворвавшихся в ее жизнь с появлением Аньки. С одной стороны — все понятно, кому же не хочется в шестнадцать лет выглядеть, как человек? А с другой стороны — страшно как-то все менять. Как перед прыжком в воду — вроде страшно, и в то же время неизведанное так манит!
— Хочешь — так идем в магазин!
— Подожди, — вдруг засомневалась Люба, — а как же? У нас на курсе все девочки так ходят. А то будешь… крашенной!
— Ну, понятно, никто на учебу крашенной и не придет. Краситься надо вечером, когда идешь в театр или на танцы, к примеру.
— Но я не хожу в театр, а вообще хочется, — призналась Люба.
— Значит, решено, покупаешь косметику, и я тебя всему научу. Да, и одевайся, пожалуйста, поразнообразнее.
Сама Анька казалась Любе воплощением моды и красоты. Хотелось быть такой, как она. Хотелось «выглядеть», быть «изысканной», привлекательной. Ходить в разные интересные места. Конечно, девушка помнила, что в ее распоряжении всего лишь стипендия — сорок рублей. Но она сэкономила в прошлые месяцы, и, хоть денег немного, но они есть. Почему бы не купить что-нибудь из косметики?
В тот же день они сходили в магазин, где приобрели подходящую помаду, пудру и даже тушь в картонной коробочке. А когда Люба накрасилась по всем правилам и взглянула на себя в зеркало, она обомлела.
И соседки по комнате в общежитии тоже:
— Любка, да тебе в кино сниматься надо!
— Ну не знаю, как в кино, а на танцы мы точно пойдем! — словно художник, картину которого похвалили, обрадовалась Анька.
Оказалось, умело нанесенная косметика способна творить настоящие чудеса! Лицо Любы вдруг стало не просто ярким и привлекательным. Что-то неуловимо изменилось в выражении глаз. Черты лица вдруг получили благородство, изящество, блеск.
На следующий день Анька предложила посетить магазин модной одежды. А как тут не сходишь? Столько красоты и великолепия Люба еще никогда не видела. Скрипя зубами, она раскошелилась на крепдешиновое синее платье и лаковые туфли-лодочки.
«Ладно, — успокаивала она себя, — на чем-нибудь другом потом сэкономлю». И тут же спрашивала себя с тревогой: «Но на чем?».
Зато какое веселье ожидало новоиспеченных подруг на танцах! Вход в парк при Дворце культуры стоил всего пять копеек, чего ж не заплатить? Зато пройти на танцплощадку стоило подороже, но туда, как заметила Люба, стремились попасть все люди вокруг. Так отчего же не пойти?
— Кавалеры приглашают дам! — объявил распорядитель, и зазвучала мелодия популярного фокстрота.
— Давай здесь встанем, у колонны, — предложила Анька, — может, кто пригласит танцевать…
Анька еще не успела договорить, а к Любе уже подошел курсант военного училища. И счастливая девушка лишь мельком успела заметить острый, полный зависти, взгляд подруги.
Ее старались приглашать и другие молодые люди — все такие предупредительные, воспитанные, галантные. А потом опять в их рой вклинивался тот самый курсант.
— Марианна, а давайте каждые выходные будем здесь встречаться!
Когда он так её называл, Люба едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Они с Анькой ещё в парке условились, что будут представляться ухажерам диковинными именами: Марианна и Агата. А что, зато весело!
— Что ж, давайте, — мило улыбалась девушка, — почему бы и нет?
Парень был такой улыбчивый, симпатичный, военная форма так ему шла! Все проблемы и переживания улетучились из Любиной головы, как пар от горячей чашки.
Потом Сергей — так звали парня, — провожал ее до общежития. Всю дорогу читал стихи Блока о прекрасной даме, о море. И продолжал стоять на крыльце, пока она, стуча каблучками, поднималась по лестнице ко входу.
— Ой, — только в комнате она вспомнила о подруге, — а Анька куда делась?
— Да уж дошла как-нибудь до дома, не переживай, — успокоили ее соседки.
А на следующий день, придя на занятия, она увидела, что Анька пересела от нее за другую парту.
— Ань, ты чего?