Кадры из прошлого

Глава 13

Одиннадцатая серия. «Зоя»

Октябрь 1939 года

Осень в Шимановске выдалась такая же, как и вся жизнь в этом бесцветном то ли городке, то ли поселке, то ли просто железнодорожной станции. Недолго покружившись в полупрозрачном сером воздухе, желтые и красные листья превращались в коричневые, а затем и вовсе безжалостно втаптывались в грязь проходящими людьми, проезжающими телегами и машинами с лесом.

Ветер усиливался и все чаще дул со стороны станции, обрушивая на серые улицы грязь, мусор, запах мазута и паровозной гари. Иногда этот ветер пригонял тяжелые тучи, начинался хлесткий колючий дождь. И тогда, несмотря на небольшие расстояния до школы или магазина, на ботинки налипала грязь, а волосы и одежда успевали промокнуть.

Но и детям, и взрослым все это отнюдь не портило настроения. С каждым очередным шуршащим падением листьев на мокрую глину, с каждым порывом промозглого ветра, для Куриловых приближался такой желанный и радостный день отъезда из ненавистного Шимановска.

Любы в то время дома не было, она уехала в Благовещенск учиться в педагогическом училище. Надя, Петя и Коля ходили каждое утро в местную школу. Четырехлетний Дима оставался дома с мамой. А вот Зоя…

Закончив два курса в том же педучилище, что и младшая сестра, Зоя вдруг решила прервать учебу и остаться работать на станции. Родители сначала недоумевали, потом принялись ругать дочь, выпроваживая доучиваться. Но та отчего-то не слушалась. Отчаянно твердила, как ей нравится работать на железной дороге, в какой трепет ее приводят звуки составов и паровозные гудки. Решительно отказывалась увольняться и возвращаться к учебе.

— Ты понимаешь, что учеба тебе и на железной дороге пригодится? — встревоженно спрашивала ее Наталья в спокойные часы после вечернего чая. — Получишь диплом и будешь не простой учетчицей, а кем-то повыше.

— Нет, мама, — неизменно отвечала Зоя, — по правилам, я должна буду отрабатывать в школе, а мне этого хочется меньше всего.

— Неужели не нравится педагогика? Такая ведь специальность хорошая — сиди себе в тепле, детишками занимайся.

К вечеру в доме набиралась целая корзина для работы — что-то погладить, что-то постирать, где-то зашить. Мать со старшей дочерью всем этим и занимались за разговорами.

— Как по мне, так это не работа в полном смысле слова, а так, продолжение детства, — продолжала отстаивать свою точку зрения Зоя. — Я сама недавно в школу ходила, чего я там не видела? Мне жизни хочется взрослой, понимаешь? Я обожаю все эти собрания, политинформации, беседы о стахановском движении, планы. Да, а чему ты удивляешься? Ты знаешь, что мы взяли обязательство выполнить план пятилетки за четыре года? И вот как товарищи обойдутся без меня? Не-ет, я их так не подведу!

— А в школах разве нет собраний? — удивленно приподнимала брови Наталья. — Сиди себе за столом и про стахановское движение детям плети, и про коммунизм. Сколько душе угодно! Да и пятилетки…

— Но участвовать во всем самой, находиться в гуще событий — это ведь совсем не то, что учить других, — горячо возражала Зоя и резонно разводила руками. — Нет, решено! Я лучше поработаю на станции, а потом поступлю в железнодорожный техникум. Может быть.

— Может быть? — не понимала Наталья. Но не могла добиться вразумительного ответа.

В общем, родители перестали узнавать свою такую послушную и покладистую дочь. И хотелось ведь, чтобы она выучилась — времена наступили такие, что без образования никуда. И все возможности для этого были. Но…

Прозорливая Наталья однажды поделилась с Тимофеем своими догадками:

— Знаешь, почему она так полюбила все эти собрания и пятилетки?

— Почему?

— Да нравится ей там кто-то. Опять же, изменилась она в последнее время. То новое платье сошьет, то помаду пойдет купит. Вечно что-то напевает, такая радостная стала. Ох, — грустно вздохнула она, — что ж тут удивительного? Ведь и пора уже, семнадцать лет — самый такой возраст.

— Пора, — с хитрой улыбкой согласился Тимофей и понизил голос, чтобы дети не услышали, — а знаешь, я ведь раньше тебя об этом додумался. И, кажется, даже знаю, кто именно Зойке нравится.

— И кто? — глаза Натальи загорелись нескрываемым любопытством. — Хороший хоть парень?

— Очень, — кивнул Тимофей.

— Ах ты! — Наталья шутливо замахнулась на мужа полотенцем. — Знал и ничего мне не сказал! И Зоя хоть бы словечко проронила! А мать сиди гадай, что да как! Так ты его видел?

— Да что ты завелась, как полуторка? Будешь теперь меня вопросами изводить!

— А как же? — Наталья дрожащими руками принялась переставлять посуду на столе. — Я же мать, почему мне должно быть все равно? Да я у нее самой спрошу. Как придет с работы…

— Тише ты, — цыкнул Тимофей, — не лезь к человеку, если не просят. А жениха этого ты сама скоро увидишь.

— Да я уж думаю, — Наталья поправила скатерть на столе, — если и правда человек хороший, так придет.

— Тебе когда к доктору?

— Да вроде в этот четверг надо ехать.

— Ну вот и увидишь, — пообещал Тимофей, — попрошу его, чтобы свозил нас.

— Ой, что делается, — Наталья опустилась на лавку и задумчиво прикоснулась пальцами к губам, — уже и дети наши женятся, вот дожили! А давно ли сами-то поженились? Помнишь, как я прибежала в тот вечер к реке?

— Помню, — улыбнулся Тимофей, обнимая жену, — дрожала вся от холода.

— Ага, а ты на меня шинель свою надел! А потом поехали записываться. Как будто вчера было!

Но, как ни старались они беседовать потише, а дети все же уловили обрывки разговоров. Почувствовали нечто радостное. И в доме установилась непостижимая атмосфера ожидания приближающегося праздника.

Пока Наталья была на приеме у доктора, Тимофей с Ароном курили в небольшом палисаднике у входа в больницу.

— Ну как лечение? — поинтересовался парень. — Помогает?

— Да, — Тимофей стряхнул с рукава слетевший с дерева желтый листок, — я бы в жизни не подумал, что какие-то порошки и настойки могут так помогать! Казалось бы, ну что эти порошки, просто белая пыль. Да еще в таком состоянии, когда не что-то болит, а душа ноет.

— Конечно, помогают, — согласился молодой человек, — а вы сами разве не лечились никогда? Почему не имеете понятия о лекарствах?

— Да меня вот это лечит, — Тимофей покрутил в пальцах папиросу, — да еще выпить могу, чтобы напряжение снять. Кстати, а давай после больницы к нам зайдем. Жена стол накроет, выпьем, поговорим.

— Да я со всем своим удовольствием, — вспыхнул Арон, — зайдем. Только по пути в магазин заедем, ладно?