Страница 38 из 85
— Да зачем, у нас же все есть.
— А я хочу еще кое-что купить, — вежливо, но непреклонно ответил Арон.
На обратной дороге Наталья исподтишка разглядывала парня. И невольно улыбалась. Интересный такой, культурный. Волнистые густые волосы старательно причесаны, видимо, носит маленькую расческу в кармане пиджака. Огромные продолговатые темные глаза. Слегка опущенные уголки придают их выражению одновременно озорство и кротость. С ним, должно быть, на многие темы можно поговорить. И тогда в юношеском взгляде обязательно проснется предупредительность и понимание. Но сам он разговор не заводит, ждет, когда старшие начнут.
А какой высокий, здоровый! Даже под плотными рукавами пиджака чувствуется силища богатырская. За таким Зоя точно не пропадет.
Войдя в дом, Наталья сделала знак Наде:
— Помоги на стол накрыть, — сама в это время расправляя на столешнице чистую скатерть.
Надя принялась хлопотать, позвякивая посудой в буфете.
Во время всеобщей суеты некстати вышла из комнаты Екатерина, мешая всем в небольшом пространстве. Наталья молча поджала губы, а Тимофей дал сестре незаметный знак скрыться.
Арон протянул хозяйке дома большую красивую коробку конфет.
— Вот, возьмите, пожалуйста.
Петя, остановившись рядом, с интересом разглядывал цветастую картонную коробку, перевязанную атласным бантиком. Стоявшие рядом Коля и Дима тоже заблестели глазами, не сводя глаз с подарка.
— Ой, да что вы, зачем, — смутилась Наталья, но все же взяла коробку. — Так, дети, берите конфеты и идите в ту комнату. И дверь закройте. Нечего тут во взрослые разговоры встревать. Надя, ты все сделала? Иди тоже с братьями.
— Да я лучше на улицу, белье надо развесить, — весело ответила та.
— Смотри, будешь долго ходить, конфет не останется, — подмигнул сестре Петя и со скрипом затворил дверь.
— Ага, — беспечно махнула рукой Надя. Так она и поверила, что братья ей ничего не оставят.
Взрослые тем временем уселись за стол, чокнулись рюмками с малиновой настойкой.
— За встречу, — произнес Тимофей.
— Я так рад нашей дружбе, — сквозь смуглую кожу Арона проступил румянец.
— Давай я тебе еще огурчиков положу, — Наталья потянулась к его тарелке, — они у нас так хорошо получились. Надя, как всегда, постаралась.
— Какая молодец ваша Надя, — похвалил Арон, насаживая соленый огурец на вилку.
После нескольких рюмок и сытного ужина Тимофей пришел в благодушное настроение и заметно повеселел.
— Вижу, ты парень такой хороший, — обратился к Арону, — а у меня, представляешь, пять девок на выданье! Выбирай любую!
— Какие пять? — чуть не поперхнулась Наталья куском колбасы. — Забыл, что ли, сколько дочек у нас?
— Да дочек-то три, уж это я помню. А про сестер моих ты забыла? Раз уж прибились они к нашему семейству, то должен же я, как старший брат, о них позаботиться!
Наталья испытующе на него посмотрела, но от слов, застрявших в горле, губы ее сжались и стали тоньше обычного. Не заладились у нее отношения с этими сестрами с первого дня, и ничего тут не поделаешь. Мало того, что свалились, как снег на голову, так еще и вели себя дерзко. Наталья резонно полагала, что, раз уж терпит она их с собственном доме, так хотя бы пусть пытаются наладить отношения с ней, хозяюшкой. Пусть стремятся чем-то помочь, расположить. Но нет, девицы отчего-то считали, что они никому ничего не должны, и само по себе их нахождение здесь должно считаться подарком.
— Тимофей Иванович, я так рад, что вы этот разговор начали, — ответил Арон, опустив на стол пустую рюмку, в которую ему тут же подлили еще настойки, — я уж и сам хотел с вами поговорить. В общем, мне очень нравится ваша дочь Зоя…
— Да какая Зоя? Зачем тебе эта Зоя? — Тимофей с шумом отодвинул стул и подошел к стене, на которой висели семейные фотографии и портреты членов семьи по отдельности. — Смотри, Люба какая красавица! И учится сейчас в Благовещенске, учителем будет в начальной школе. Это ж вам не хухры-мухры! А Надя? Такая хозяйка знатная, сам же видел! И сварить, и постирать, и спеть, и сплясать! И вообще…
— Да ты что, сдурел? — Наталья резко повернулась к нему. — Наде же всего тринадцать лет!
— А ничего! — Тимофея все больше охватывало веселое настроение. — Вырастет! Подумаешь, пару лет подождать. Ну, или года четыре…
В широко распахнутых глазах Арона отразилось смятение и отчаяние, уголки губ скорбно опустились.
— Я… я не хотел на Наде, — пробормотал парень, краснея, — я хочу жениться на Зое!
— Эх, ну, не хочешь на Наде, понимаю — ждать долго, — подмигнул смущенному парню Тимофей, — тогда женись на Любе! Ты посмотри только, посмотри! — ткнул он пальцем в фотографию дочери. — Вылитая же Любовь Орлова, только моложе и краше. Лицо белое, волос темный, глаза голубые — ну вся в меня! А ты еще думаешь!
В отличие от Арона, сидевшего с вытянутым лицом, Наталья уже поняла, что отец семейства шутит. И Надя, стоявшая с пустым тазиком из-под белья, переводила взгляд с веселого отца на расстроенного гостя и еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться в голос. А потом села рядом с матерью и уткнулась ей в плечо.
— Я рассмотрел фотографии, — послушно, но твердо произнес Арон, — и все равно собираюсь жениться на Зое.
Тут хлопнула дверь и вошла сама виновница спора, вернувшись с работы.
— Добрый вечер, — сказала Зоя, оглядев обстановку — накрытый по-праздничному стол, родителей и младшую сестру. Задержала взгляд на Ароне и улыбнулась.
— Садись, дочка, — Наталья поставила чистую тарелку, — будем продолжать ужин и обсуждать вашу свадьбу.
Надя побежала в соседнюю комнату — рассказывать братикам новость. А родители принялись расспрашивать будущего зятя о его планах.
— Здесь останетесь или с нами в Лондоко переедете? — поинтересовался Тимофей.
— Честно говоря, мы с Зоей решили уехать к моим родителям в Минск, — огорошил новостью Арон.
— Это ж так далеко! — всплеснула руками Наталья.
— Ну а что? Я положенное здесь отработал и, честно скажу, домой очень тянет. Да и родители давно зовут. Я у них единственный ребенок. А они люди обеспеченные, хотят свои возможности мне передать. Но первое, о чем я думаю — конечно, чтобы Зое было хорошо. Я ведь еврей по национальности. А у нас положено любить жену и уважать даже больше, чем себя самого. И свято следить, чтобы ненароком ее не обидеть.
— А что за возможности тебе хотят передать? — заинтересовался Тимофей.