Страница 36 из 85
Тимофей оторопело заморгал. Она говорит так, словно ее муж совершенно свободный человек! Как будто он может сейчас прийти домой, собрать семью и уехать.
— Родная моя, любимая! Да я все сделаю для того, чтобы мы могли уехать! — произнес он вслух. — В конце концов, у нас в Амурлаге много всяких пунктов. Я подумаю, как попроситься в другой поселок.
— Хорошо, подумай, — кивнула Наталья, — не останусь в Шимановске! Ни за что!
Как и предсказывал доктор, Наталья постепенно стала оттаивать. Только вот черная полоса никак не прекращалась. Что уж было тому виной — то ли проклятый Шимановск, то ли еще какая напасть. Но утраты продолжали преследовать Куриловых.
Осенью 1939 года в дверь неожиданно постучались две худые девушки с настороженными взглядами, в которых Наталья узнала младших сестер Тимофея — Екатерину и Марию.
— О, а вы какими судьбами? — округлившимися глазами смотрела на них хозяйка дома.
— Надо, — сквозь зубы сказала Екатерина, — мы Тимофея подождем.
— Ждите, — так же неприветливо ответила Наталья и загремела посудой.
Тимофей вечером пришел со смены окрыленный и уже открыл рот, чтобы рассказать жене о долгожданном переводе в другой пункт Амурлага, как вдруг застыл, увидев сестер.
— Что-то случилось? — испуганно спросил он девушек.
Екатерина тяжело вздохнула:
— Да, братец, случилось самое страшное, что могло случиться. Осипа расстреляли. И мы теперь все под ударом. Как другие наши будут выкручиваться, не знаю. А мы с Марией решили бежать, чтобы нас не нашли.
Тимофею почудилось, будто в грудь ему воткнули штык, и дышать стало нечем. В глазах потемнело. Он тяжело опустился на лавку.
— Как Осипа расстреляли? А где они его нашли? Он что, не сбежал с другими белыми?
— Мы этого уже не узнаем, — Мария промокнула глаза платочком, — как мы поняли, он скрывался в другом селе под чужим именем. А потом его разоблачили и арестовали.
И ведь брат ни разу не попытался найти его, Тимофея! Не хотел подставлять, видимо. И от этой простой мысли стало еще горше. По небритой щеке покатилась скупая мужская слеза.
Наталья слушала этот кошмар, не веря своим ушам.
— Подождите, — вдруг сказал Тимофей, — а вы что же, решили у меня прятаться? Так за мной же тоже, получается, придут.
— Не придут, — огорошила ответом Екатерина, — ты у них числишься уже расстрелянным.
— Как это?
— Ну, потребовали о тебе справку, а у них есть запись о каком-то другом Курилове, и тот тоже был Тимофеем Ивановичем. Полный тезка твой получается, только год рождения другой, и уже расстрелян. Так что тебя искать не будут.
— Ничего не понимаю, — вмешалась Наталья, — по одной справке Тимофей якобы расстрелян, а по другой-то он здесь числится.
— Бюрократия, — развела руками Мария, там у них тоже полно безграмотных. А у нас фамилия не такая уж редкая, вот и…
— Так, может, и расстреляли они не нашего Осипа? — вскинулся Тимофей. — Вот же бардак! Ну что ж, сестренки, оставайтесь у нас. Только мы совсем скоро переезжаем в Лондоко. Если хотите, езжайте за нами.
— Это где ж такое — Лондоко?
— А это еще дальше от Ивановки, только в другую сторону. По железной дороге поедем.
— Ух ты! — восхитилась Мария. — Мы с вами!
У Куриловых всегда места хватало для всех. И сестры Тимофея расположились в одной комнате со старшими детьми, а он с женой и младшими детьми — в другой.
Полночи Тимофей ворочался, не в состоянии уснуть. Неужели прав был Дуэнте-Эдени, дух тайги, когда предрекал ему долгую жизнь? Десятки раз его могли убить на войне, но не убили. Могли расстрелять за колхозную корову, но не расстреляли. Могли арестовать за брата-белогвардейца, но каким-то непостижимым образом проглядели. Что ж, он и дальше будет повторять волшебное заклинание — «эди вакцайне» — «только бы не убили!».