Кадры из прошлого

— Полина Андреевна, — обратился к секретарь-машинистке, — вызовите мне Курилова на допрос.

— Так вот же, — кивнула девушка на двух людей, сидящих на стульях, — товарищи как раз по этому делу приехали.

— Как же кстати! Ну, пусть проходят, — Асев распахнул дверь своего кабинета.

Один из вошедших, пожилой мужчина в фуфайке с обветренным лицом, протянул руку для приветствия и представился:

— Председатель колхоза Бричеев.

Второй, молодой и франтоватый парень в шляпе и длинном пальто, наоборот, дожидался, когда прокурор сам протянет ему руку. Тогда только сунул свою папку под мышку и снисходительно ответил на рукопожатие:

— Нежинский Станислав Янович, директор Ивановской школы.

— Прошу вас, — прокурор пригласил сесть на стулья. Сел сам, положив руки на стол, проницательно заблестел на посетителей стеклами очков. — Расскажите подробно, что у вас там случилось? Как вы характеризуете этого Курилова? Давно он в колхозе работает?

— Да как с Гражданской вернулся, — поторопился ответить председатель колхоза.

Но молодой спутник мигом его одернул, уточнив:

— Не совсем так. Работает он всего-то со времени открытия колхоза.

Оба посетителя как-то странно друг на друга взглянули, но Асев не на этом заострил внимание.

— С Гражданской, говорите, вернулся? На чьей стороне воевал?

Бричеев на этот раз рта не открывал, уставился в пол. Заговорил Нежинский:

— Да кто ж его знает, что там было в действительности? Неразбериха в те годы наблюдалась, сами знаете! Мы такую ответственность на себя не возьмем, понимаете ли, чтобы утверждать. Может, с красными был, а может, и с белыми.

— Но в личном деле значится, что всю войну за красных, — Асев снова открыл папку, — в составе Народно-революционной армии вошел во Владивосток. О белых ни слова.

— Да я то же самое хотел сказать, — встрепенулся Бричеев, — он-то сразу после революции в партизанских отрядах числился. А потом вошел в состав нашей армии. Так что вроде всегда за красных.

— Однако, брат его с белыми воевал, — счел нужным дополнить директор школы, — я почему и подумал…

— Брат? — нахмурился прокурор. — И где сейчас этот брат?

— Да был такой брат, Осипом звали, — нехотя откликнулся Бричеев, — но он с войны не вернулся. Где пропал, никто и не знает. Может, убили, а может, и сбежал с другими белыми.

— То есть Курилов Осип Иванович, — прокурор что-то записал на отдельном листочке, — попробуем навести справки.

— Обязательно наведите, товарищ Асев, — кивнул Нежинский, — это вопрос серьезный. И я думаю, наезд на колхозную корову следует квалифицировать как контрреволюционное вредительство, не иначе.

— Но вы же понимаете, что придется вменять политическую статью, которая повлечет за собой расстрел, — Асев опять зашуршал листами дела.

Нежинский переменил позу на стуле, переложил свои бумаги из одной руки в другую. И стало заметно, как картонная папка трясется в холеных белых пальцах.

— Насколько я знаю, за такие провинности бывают расстрелы, — проблеял он.

— А вот свидетель, проходивший по делу, Петр Сопов, указывает на то, что вы, Станислав Янович, вели себя в тот вечер более, чем странно, — Асев нашел нужную бумагу, — в частности, он говорит, что вы зачем-то заходили к ним в гараж непосредственно перед происшествием, и папка у вас в руках дрожала. Прямо как сейчас.

— Что вы хотите сказать? — возмущенно уставился на прокурора Нежинский. — Вы что, меня в чем-то подозреваете?

— Нет, но трясущиеся руки указывают на то, что вы нервничаете.

— А как ему не нервничать? — Бричеев недовольно пожал плечами. — Сколько учителей в подчинении, сколько ребятишек в школе! Такая работа ответственная! Вы зачем это на заслуженного человека наговариваете? Лучше думайте о том, кто имущество колхоза испортил!

— Но в допросе Сопова не только трясущиеся руки фигурируют, — ровным голосом отметил Асев, — говорится еще и о том, что вслед за коровой из темноты появился как раз-таки Станислав Янович. С фонариком в руках.

Бричеев перевел затравленный взгляд с прокурора на директора школы. Он был далек от юридических дел, и сам бы на такие тонкости не обратил никакого внимания.

— Вы чего ж на него бочку катите? — глухо произнес он. — Да я без Станислава как без рук. Он мне и со счетами в правлении помогает, и в школе сколько предметов ведет. Ну мало ли, руки затряслись. Уработался человек, устал, всякое бывает.

Сам Станислав сидел, стиснув зубы до скрежета. Он понимал, что прокурору стоит копнуть поглубже, и тогда неизвестно, кто окажется виноват.

— Никаких бочек я не качу, — прокурор продолжал перебирать листы дела, — просто хочу добраться до истины и вынести справедливое решение. По закону. Расстрелять человека — дело двух минут. Но я изучаю материалы и понимаю, что имеет место быть обыкновенная неосторожность. Человек весь день отработал в колхозе, потом еще весь вечер занимался ремонтом. Поехал по темноте проверить фары, и они, как назло, потухли. Все, и выдумывать тут больше нечего!

— Да и я так же думаю! — согласно кивнул Бричеев. — С самого начала так думал.

— Вам бы о другом надо подумать, — продолжал Асев, — почему ваша колхозная корова оказалась поздно вечером без пригляда, да еще и на дороге? Кто за это ответственный, кто не уследил?

У Станислава вдруг выпала из рук злополучная папка, бумаги разлетелись по полу. Неловко наклонившись, он принялся собирать документы.

— Извините, — запыхавшийся, с ворохом бумаг, уселся он обратно на стул.

— Обязательно разберемся, — заверил прокурора Бричеев, — только нам бы обсудить этот вопрос на собрании.

— Да, конечно, обсудите, — разрешил Асев.

— А что же с нашим Куриловым делать? Ущерб колхозу-то он нанес. Вы можете по суду его обязать заплатить за корову?

— Конечно, — подтвердил прокурор, — назначим суд, вынесем решение. Не волнуйтесь, товарищи, мы все учтем. Во сколько вы оцениваете корову? Ах да, в деле есть справка о стоимости. В любом случае Курилов вам все возместит.

— Вот это хорошая новость, — обрадовался председатель и даже решил проявить гуманность. — Он все-таки за красных воевал, — да и шестеро детей как-никак поднимает. И в работе нареканий никогда не было.

— То есть вы его положительно характеризуете?

— Да.

— Тогда сейчас Полина Андреевна характеристику напечатает, а вы подпишете, — распорядился Асев, — и можете быть свободны.