Кадры из прошлого

Отправив детей спать, Наталья сидела неподвижно у окна. В полной темноте, не зажигая света. Почему-то в последнее время ей требовалась эта темнота под настроение. В жизни темно, в душе темно, так пусть и в доме так же будет.

Выйти, что ли, прогуляться до магазина? Или просто побродить по родному селу? Да, она так и сделает. Сходит в последний раз к реке, где они когда-то встретились с Тимофеем после ее побега. Постоит там, вспомнит, как все было. Потому что совсем скоро она уедет, и, может быть, больше никогда не увидит этих мест.

Неожиданно у калитки появилась чья-то тень, залаял Атаман. Кого там принесло? Неужели опять Нежинский? Ведь только вчера приходил, окаянный. И, конечно, получил коромыслом по хребту. Бежал без оглядки. Но нет, фигура вроде худенькая, женственная.

Наталья медленно поднялась со стулом, узнав в неожиданной гостье сестру. Хотя нет, нету у нее больше сестры! Не помогла, и не надо.

— Натазя, открой, — прозвучал за дверью знакомый с рождения голос.

— Открыто, — ответила Наталья.

Слышно было, как Вера топала ногами, сбивая снег с валенок, как толкала тяжелую дверь.

— Привет, сестренка, — вошла она в комнату, — а ты чего в темноте сидишь?

— Свет с улицы падает, мне хватает, — сквозь зубы ответила хозяйка дома.

Вера, словно не замечая ее хмурого взгляда, скинула валенки, повесила на крючок свою телогрейку, подошла поближе и вдруг обняла сестру, виновато зашептала:

— Ты прости меня, пожалуйста! Не могу я нарушить волю родителей, понимаешь? Но я вот что нашла в шкатулке, смотри.

Она протянула Наталье старинное кольцо с красным камнем, и та принялась разглядывать его в синеватом свете луны, падающем через стекло окна.

— Это же кольцо бабушки Беаты! — пораженно всхлипнула женщина, узнавая драгоценность.

— Да, это оно и есть, — кивнула Вера, — бабушка вроде не говорила, что чего-то тебя лишает. Я и решила тебе отдать. Мало ли, вдруг поможет. Оно старинное, его бабушке Беате отдала ее бабушка. Не знаю, много ли за него дадут, но кто знает? А что Тимофей? Суд был?

Скрипнула дверь, и из комнаты детей вышел босой заспанный Петя. Поздоровался с теткой и прошлепал к баку с водой, зачерпнул ковшиком. Попил воды и вдруг резко повернулся к матери, пристально глядя на кольцо.

— Чего тебе? — спросила Наталья. — Иди спать.

Мальчик подошел поближе, не сводя глаз с кольца. Восемь лет всего, а взгляд уже взрослый, отцовский — одновременно уверенный, сильный, спокойный и в то же время веселый.

— Мама, так это же волшебное кольцо, — пробормотал он, нахмурившись.

— Чего? — оторопела Наталья. — А, так ты же у нас предсказатель! Представляешь, Вера, он эту корову предвидел! Петя, — наклонилась она к сыну, — ты только никому про это не говори, понял? Нельзя! Все эти гадания, предсказания — суеверия чистой воды! Если кто узнает, проблем не оберешься!

Мальчик серьезно на нее посмотрел и кивнул:

— Не скажу.

Тихонько, чтобы не разбудить братьев и сестер, отворил дверь в спальню. Еще раз оглянулся на мать и исчез в темноте.

— Так что там с судом? — повторила свой вопрос Вера. — Что-нибудь удалось узнать?

— Конечно, я вчера ездила в город, все узнала. Прокурор говорит, Тимофей на суде сказал, что у него шесть детей, и он единственный кормилец. А они сказали — ну тогда шесть лет тебе!

— Вот как? — подняла брови Вера. — За шестерых детей такое снисхождение — шесть лет всего? А ты знаешь, это очень даже неплохо по нынешним временам. Главное, не расстрел. И все-таки не двадцать пять лет.

— Да, у меня тоже от сердца отлегло. Но я отсюда уеду, Вер. Уеду. Тимофея в Шимановск отправляют, на лесозаготовки. Туда и поеду. Устроимся как-нибудь.

— Да ты что? — ахнула сестра. — Одна, без никого? Да как так, ты же всю жизнь здесь прожила! И дом бросишь, и хозяйство?

— Ничего, люди живут, и мы проживем. Да и что мне тут оставаться? Станислав покоя не дает, чуть ли не каждый день приходит. Вчера так и вовсе на колени встал перед забором: «Выходи за меня замуж, а то пропадешь». Еле как прогнала. А дети-то уже не маленькие, все видят. Позор такой!

— Да, покоя он не даст вам. Совсем парень сбрендил. Пора бы уже успокоиться да свою жизнь устраивать.

— Старшие девочки все равно собираются в Благовещенск поступать, — продолжала Наталья, — Надя пока со мной останется, с братьями помогать и по хозяйству. А родственники? Ты извини, но я по правде скажу. Ничем мне никто не помог. А за кольцо тебе спасибо, конечно. Я этого не забуду.

— Сестренка! — Вера залилась слезами. — В Шимановске же родня моего мужа покойного. Они помогут. Я им письмо напишу.

— Спасибо тебе, — глаза Натальи засверкали в темноте благодарностью, — прокурор говорит, первые год-два мы с Тимофеем не увидимся. А потом начнут его домой пускать ненадолго. Так он хоть к нам придет, дома с семьей побудет. А если мы здесь останемся, тогда как он там один? В общем, обязаны мы туда переехать.

— Все хорошо будет, — сестра опять крепко ее обняла.