Страница 27 из 85
— Ах, ты ж, пся крев! — от возмущения голос Натальи сделался хриплым. — Ты никак мне угрожаешь? Да мои дочери будут учиться лучше всех! Не придерешься, как ни старайся! Зоя, Люба, слышали? Чтоб лучше всех у меня учились! И никакой дядя-директор к вам тогда не придерется!
— Да что ты? — замахал руками Станислав. — Я совсем не это имел в виду! Я вовсе не собирался придираться к твоим детям, нужны они мне! А вот к мужу твоему, вполне возможно, и будут вопросы.
Он многозначительно взглянул на Наталью.
— Какие еще к нему вопросы? — мимо как раз проходили односельчане, и Наталья понизила голос почти до шепота. — Какие вопросы?
— А такие, — Станислав тоже перешел на шепот и приблизился, говоря ей на ухо, — я точно знаю, что Тимофей твой встречался с братом. А тот служил у белых. Так что…
— Да ты что, рехнулся? — терпению женщины пришел конец, и она, схватив валявшуюся неподалеку хворостину, стегнула его по наглой морде. — Да Тимофей за красных всю войну прошел! Да ты хоть знаешь, что ему пришлось испытать, рожа твоя паскудная? Только попробуй рот свой поганый открыть! Прибью!
Надя опять заплакала, а из-за угла послышались веселые звуки гармошки — Тимофей возвращался домой.
Станислав, весь красный и взлохмаченный, пустился убегать, напоследок еще раз огретый хворостиной.
— Что это тут такое? — Тимофей подошел с папиросой в зубах, снял ремень баяна с плеча. — Вы куда вырядились? Кто приходил? Ты чего, плачешь?
Наталью и правда вдруг затрясло от прорвавшихся рыданий.
— Пойдем в дом, — она открыла калитку.
— Что случилось? — опять спросил Тимофей, заходя вслед за ней в комнату.
— Что случилось? — гневно сверкая глазами, переспросила она, резко поворачиваясь лицом к мужу. — А то, что люди приходят и рассказывают мне, как ты там пляшешь с девками в парке! Развлекаешься, пока я тут с детьми кувыркаюсь!
— Так я весь день работаю! — вспылил Тимофей. — Неужели права не имею вечером отдохнуть? И тебе предлагали пойти вместе с нами! Да успокой ты Наденьку, что она все орет?
Зоя бережно взяла сестренку из рук матери и принялась ее укачивать.
— Мама, а зачем ты дядю побила? — вдруг спросила она. — Так жалко было его, наверно, сейчас плачет где-то.
Тимофей перевел глаза на Наталью:
— Что еще за дядя?
— Так, дети, идите в свою комнату, — строго велела мать семейства. Дождавшись, пока за девочками закрылась дверь, она с тревогой принялась рассказывать об угрозах Нежинского.
— Откуда он взялся, этот Станислав? — рассвирепел Тимофей. — Сто лет его в селе не было!
— Да вот принес черт, — с досадой вторила Наталья.
— Я, конечно, встречался с братом во время войны, и некоторые могли об этом слышать. Но доказать-то нечем! Ну, он скажет, что было так, а я скажу, что такого не было, да и все.
— А что такого увидеться с братом, ты же не разделял его взгляды, правильно?
— Нет, конечно.
Взгляды белых Тимофей никогда не разделял. Но тот момент в Спасске, когда собственная рука его не послушалась, и он не смог прикончить родного брата, Тимофей предпочитал не вспоминать и не рассказывать никому, даже самым близким.
— А еще мне так не понравилось, как он хвалился, что теперь будет у нас директором школы, — продолжала жаловаться Наталья, — директор школы наверняка тесно общается с правлением колхоза.
— Ну и что? — беспечно сказал Тимофей. — Он директор, а я первый тракторист. Без меня колхоз тоже не обойдется. Да этому Нежинскому вообще помалкивать надо, сам из зажиточных.
— Говорит, проникся коммунистическими идеями, — пожала плечами Наталья, — а иначе кто бы его в школу взял?
— Ладно, — махнул рукой Тимофей, — хватит уже о нем, много чести.