Кадры из прошлого

— Нет, — отрезал Лазо, — у него другие задачи. А вы все выдвигаетесь прямо сегодня.

— И что там делать? — уточнил Тряпкин.

— Город полностью захвачен японцами, надо туда проникнуть под видом приезжих и внимательно осмотреться. Выведать все, что можно! И главное ваше задание — узнать, как мы можем туда зайти, чтобы освободить город.

— Ну, это мы поняли, — Тряпкин почесал подбородок, — не раз выполняли.

— На сборы вам пятнадцать минут, — Лазо вынул из кармана круглые часы, — время пошло.

Тимофей с Петром обменялись радостными взглядами.

— Поверить не могу, — пробормотал Петр, — неужели он решил прогнать их отсюда?

— Думаю, так и есть, — выдохнул Тимофей, — мы же такого распоряжения не привозили. Стало быть…

Дверь со стуком распахнулась, и в комнату вошел Лазо со своим помощником Михаилом.

— Ну что, бойцы? — загремел с порога Сергей Георгиевич. — Сейчас роту Тряпкина отправим, и сами в путь собираемся. Готовы? Будем по пути новые роты набирать!

Друзья воодушевленно закивали.

— Везде, где ни появимся, будем клич кидать, — отозвался Петр, — наберем армию побольше! И подойдем к Николаеву в полной готовности.

Тимофея захватило знакомое чувство — как будто гора с плеч сползает. Уркаганов теперь не будет в рядах Красной армии! А главное, несносная Нинка более его не побеспокоит.

И стартовал с того дня изнурительный поход по городам, деревням и весям Приамурья. Помощники Лазо скакали вдоль домов, зазывая всех на собрание. Лазо выступал яростно и громогласно, как он умел. Впрочем, особого красноречия и не требовалось. Все, кто способен был держать винтовку, с радостью записывались в отряд.

Нередко приходили подростки — разных возрастов. Были они голодные, оборванные, но люто желали воевать за Советскую власть. Некоторых брали. Другим отказывали, но они опять приходили и канючили: «Возьмите, дяденьки! Мочи нет, как хотим победить белогвардейцев!».

Однажды и вовсе притащилась странная баба. Вроде молодая совсем, но такая обездоленная на вид! Босая, в сером тряпье, с палочкой в руках. Голова ее тряслась, лицо отдавало серым оттенком, нос разбит. Глаза будто пеленой неизбывного горя подернуты.

— Возьмите меня с собой, — прошамкала она беззубым ртом, — я жизни своей не пожалею, буду убивать нехристей.

— Ты кто, откуда? — спросил Тимофей.

Один из местных парней отвел его и других в сторону и рассказал жуткую историю.

— Зинка это из мешка, — начал он.

— Кто? Как это «Зинка из мешка»? — оторопели красноармейцы.

— Белочехи в наших краях так развлекались. Поймают девку, да и мешок на голову. Одни голову в мешке держат, другие насилуют по очереди. А потом прямо в мешке с поезда сбрасывают. Потом поезд пройдет, а мы ходим вдоль путей, мешки эти подбираем. Кого живой вытащим, а кого и нет. Кто-то в своем уме остается, а кто-то ходит и мычит непонятно что, даже имени своего не помнит. Вот и прозвали мы их всех «Зинками из мешка». Да возьмите ее, чего уж там. Пригодится. Если стрелять не сможет, так хоть врагов отвлекать от вас станет.

Петр присвистнул, выслушав рассказ. Переглянулся с Тимофеем.

— Ладно, возьмем, — махнул рукой адъютант Игнатий.

— Только она не одна тут такая, — предупредил местный, — возможно, за ней и другие потянутся. И тех берите, не пожалеете. Люто они белогвардейцев ненавидят.