Страница 59 из 62
— Я знаю всех, — говорит Архивариус. — Я знаю тех, кто был, кто есть и кто будет. Я знал твою мать, когда она была такой же юной, как ты. Она приходила ко мне за советом. Она доверяла мне.
— Тогда вы знаете, кто ее убил, — говорю я. — Кто отдал приказ уничтожить Весенний Двор.
Архивариус смотрит на меня. Я чувствую, как его взгляд проникает в меня, он словно читает мои мысли. Я не сопротивляюсь, наоборот хочу чтобы он видел все.
Чтобы он понял, почему я здесь.
— Я знаю имя, — говорит он наконец. — И того, кто отдал приказ. Но я не скажу его тебе просто так.
— Что вы хотите взамен?
Архивариус улыбается.
— Я хочу, чтобы ты ответила на один вопрос, Лирель.
— Какой вопрос
— Почему ты хочешь знать его имя?
Я замираю. Думала, он попросит взамен магию кровь, услугу. Но не это…
— Я хочу знать того, кто убил мою семью, — говорю я.
— Это не ответ, — говорит Архивариус. — а твоя цель. Я спрашиваю не о цели, а о причине. Почему ты хочешь знать?
Я думаю о матери, которую никогда не знала. О Кассиане, который потерял все, но все еще шел вперед.
— Потому что я не хочу, чтобы это повторилось, — говорю я. — Чтобы кто-то еще умер из-за меня. Я не хочу, чтобы кто-то еще потерял свою семью, хочу остановить это. И чтобы те, кто убил всех этих фейри, мою мать, не остались безнаказанными.
— Хороший ответ, — говорит он. — Ты готова к правде, Лирель. Принять ее какой бы она ни была?
— Да, — говорю я.
Он поднимается из-за стола.
— Тогда покажи мне то, что ты видела в башне. Твоя мать оставила там послание Для тебя. Только ты можешь его прочитать, потому что оно было запечатано кровью Айрленов. Я должен увидеть это через твой дар.
Я подхожу ближе и протягиваю руку.
Архивариус касается моих пальцев и я закрываю глаза, позволяя ему проникнуть в мою память. Сразу появляется образ башни и стена. Символы, пульсирующие слабой магией.
Моя рука касается холодного камня и меня накрывает видение, которого я не смогла увидеть будучи в башне. Фейри в масках, карта Хрустальных Садов, голоса на старом языке. Я чувствую, как Архивариус перелистывает мои воспоминания и его магия касается моего дара.
Он отпускает мою руку.
— Я увидел, — говорит он. — Теперь я понимаю, что это за символы. Твоя мать оставила это послание за несколько дней до своей смерти. Она знала, что умрет, а ты вернешься. И она оставила тебе ключ к правде. Чтобы прочитать все, ты должна вернуться к той башне и коснуться стены своей кровью. Кровь Айрленов — единственное, что может открыть печать, которую оставила твоя мать.
— Моей кровью?
— Да, — говорит Архивариус. — Твоя мать запечатала послание так, что только ее кровь могла его открыть. Но она знала, что ее не будет рядом. Она оставила тебе этот ключ, ты — ее дочь. Вы одной крови.
— Что там? — спрашиваю я. — В видениях я видела только некого Эрагона. Но тот второй…
— Это тот, кто отдал приказ и стоял за Эрагоном. Тот, кто уничтожил Весенний Двор, возможно, когда сумеешь прочитать послание, ты получишь ответы.
Он подходит ко мне и снова протягивает руку.
— А теперь я должен показать тебе еще кое-что.
Он подходит ко мне и протягивает руку. Его магия касается меня и проникает внутрь.
Зал меняется. Комната исчезает, и я снова вижу Хрустальные Сады.
Живые, цветущие, теплые.
Я вижу свою мать. Она стоит у окна и печально смотрит вдаль, затем она поворачивается к кому-то и говорит.
— Мы не можем доверять им, — говорит она. — Я знаю, что они планируют, чувствую это. Они боятся нас, что мы изменим их мир.
Неизвестный отвечает ей. Я не вижу его лица, но слышу голос.
— Я не позволю им уничтожить тебя, Королева. Я сделаю все, чтобы защитить тебя. Даже если мне придется пойти против них.
Мама поворачивается к нему и на ее лице появляется грустная улыбка.
— Я знаю, — говорит она. — Ты всегда был верен мне. Даже когда это было опасно.
Видение исчезает. Я стою в зале и Архивариус смотрит на меня.
— Ты видела, — говорит он. — Ты знаешь, что это значит?
— Нет, — говорю я. — Кто это был? Кто обещал защищать ее?
Архивариус качает головой.
— Важно другое… Тот, кто обещал защищать твою мать, предал ее. Он был тем, кто открыл ворота врагам. Он передал им информацию о расположении стражи, о слабых местах Хрустальных Садов. Он был тем, кто стоял за Эрагоном.
— Это я поняла. Кто он?
— Я не могу произнести его имя вслух, — говорит Архивариус. — Я связан клятвой, которую дал твоей матери. Она знала, что кто-то из приближенных предаст ее. Она взяла с меня слово, что я не назову имя тому, кто не готов услышать правду. Ты должна быть готова, Лирель. Ты должна найти его сама.
Внутри меня поднимается ярость.
— Кто он? — спрашиваю я.
— Он… — начинает он.
В этот момент тени в зале начинают сходить с ума!
Они сначала бесятся, а потом сгущаются и становятся плотными, как стена. И из них выходит фигура.
Лориэн.
Он улыбается и затем его магия касается меня. Она липкая, сладкая, обволакивает меня словно шелк.
— Простите, что прерываю, — говорит он. — Но я подумал, что вы должны знать правду.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.
— Я здесь, чтобы помочь тебе, маленькая Весна, — говорит он. — Я знаю имя, которое ты хочешь услышать. И я скажу тебе его, но сначала ты должна пообещать мне кое-что.
— Я не хочу ничего обещать тебе, фейри, — говорю я.
Лориэн смеется. Его смех похож на звон колокольчиков, но совершенно безрадостный.
— Ты должна, — говорит он. — Потому что если ты этого не сделаешь, ты никогда не узнаешь правду. Архивариус не скажет тебе ее. Он боится правды, всегда боялся.
Я смотрю на Архивариуса. Он стоит неподвижно, но его кожа на лице бледнеет.
— Он прав, — говорит Архивариус. — Я не могу сказать тебе имя. Я связан клятвой. Той самой, что я дал твоей матери и не могу предать ее доверие.
— Но ты сказал, что… — кричу я.
— Я знаю его, — говорит Архивариус. — Но я не могу произнести его имя вслух. Я дал слово, Лирель. Слово, которое не могу нарушить даже ради тебя, дитя.
Я смотрю на него, внутри меня поднимается отчаяние. Я так близка к правде, но я не могу ее коснуться. Она ускользает от меня, как вода сквозь пальцы.
Лориэн подходит ко мне. Он касается моего лица, его пальцы скользят по щеке. Это прикосновение вызывает во мне отвращение, но я не отступаю.
— Я могу сказать тебе имя, — говорит он. — Я не связан никакой клятвой, но я хочу кое-что взамен.