Страница 55 из 62
— О, это несправедливо, — сказал Верес. — Я даже не пытался похитить вас сегодня. У меня был шанс, но я не воспользовался.
Я не выдержала и рассмеялась. Громко, открыто, и это было так странно смеяться здесь, посреди заснеженной пустыни, с двумя фейри, которые ненавидели друг друга. Но смех вырвался,, и я не могла его остановить. Он был живым, настоящим, он согревал меня изнутри, и я чувствовала, как напряжение отпускает мои плечи.
Кассиан смотрел на меня с удивлением. Верес с одобрением.
— Наконец-то, — сказал он. — Я думал, у тебя вообще нет чувства юмора.
— Я просто не показывала его, — сказала я, вытирая слезы. — Здесь не было повода.
— Показывай чаще, — сказал Верес. — Это делает тебя более человечной.
Кассиан ничего не сказал. Но его рука, лежащая на поводьях, расслабилась, это было больше, чем любые слова.
Через несколько часов мы наткнулись на препятствие. Дорогу перекрывает странная завеса из серебристого тумана. Он пульсирует и переливается, как живой, и от него исходит магия — старая, сильная, она касается моей кожи, как холодные пальцы, и я чувствую, как внутри просыпается мой дар, встревоженный и настороженный.
— Туманы Перемен, — говорит Верес, останавливая коня. — Они появляются здесь, когда магия слишком сильная. Проходить сквозь них рискованно. Можешь выйти с другой стороны, но не туда, куда планировал.
Кассиан спешивается и подходит к туману. Его рука касается завесы, и он замирает, прислушиваясь к чему-то, чего я не слышу.
— Здесь ловушка, — хмурится он. — Кто-то наложил ее специально. Не для нас, для кого-то другого.
— Мы можем ее обойти? — спрашиваю я.
— Обойти да, — говорит Верес. — Но это займет время, или можно попытаться разрушить.
Кассиан поворачивается к Вересу с холодной усмешкой, которая не касается его глаз.
— Ты специалист по ловушкам? Разрушь.
Верес улыбается, но улыбка напряженная, и я замечаю, как его пальцы сжимают поводья.
— Я специалист по магии, а ты по разрушению. Кажется, это твоя работа.
— Я разрушаю то, что надо разрушить, — фыркает Кассиан. — А это твоя зона ответственности.
— Ты считаешь, что я могу это разрушить?
— Ты говорил, что можешь все.
— Я говорил, что могу многое, — поправляет Верес. — Это не одно и то же.
Я слушаю их перепалку и чувствую, как внутри закипает раздражение. Они спорят, как дети, и каждый из них уверен, что прав.
— Хватит, — говорю я, спешиваясь. — Если вы не можете договориться, я сделаю это сама.
Я подхожу к туману. Его магия касается моего лица, и я чувствую, как мой дар откликается. Теплый, живой, он будто узнает что-то в этом холодном серебре. Я протягиваю руку и касаюсь завесы.
Туман не ломается и не рушится. Он просто открывает проход, будто узнает меня. Я чувствую, как его магия касается моей, переплетается с ней, и внутри меня разливается странное тепло. Оно не мое, но и не чужое. Будто тума живой, и он благодарит меня за то, что я не пытаюсь его сломать.
Но вместе с теплом приходит и что-то другое. Я чувствую, как магия тянет меня внутрь, как она хочет, чтобы я вошла в нее, растворилась в ней, стала частью этого серебристого света. Я не могу оторвать руку, не могу отступить. Туман обволакивает меня, становится плотнее, и я чувствую, как дыхание сбивается, как мир начинает плыть перед глазами.
— Лирель! — голос Кассиана резким, как удар хлыста.
Я чувствую, как его рука хватает меня за плечо и резко дергает назад. Я споткнулась, упала бы, но он подхватывает меня, прижимает к себе, и я чувствую, как его сердце бьется где-то рядом быстро и встревоженно.
— Осторожнее, — говорит он, и голос его хриплый, почти злой. — Ты чуть не исчезла.
Я смотрю на туман, который уже снова смыкается, пульсируя и переливаясь. Проход, который я открыла, все еще там, но я чувствую, как магия сопротивляется, пытается закрыться.
— Туман хотел меня забрать, — говорю я тихо, почти шепотом. — Он хотел, чтобы я вошла.
— Он чувствует твою силу, — говорит Верес, с почти тревожной заинтересованностью. — Ты — Весна, маленькая Лирель. Туман Перемен — это магия изменившихся вещей. Он почувствовал в тебе родственную душу и хотел тебя забрать, потому что ты часть его.
— Тогда почему он отпустил меня?
— Потому что ты не хотела уходить, — говорит Верес. — Ты сопротивлялась и это спасло тебя.
Я смотрю на туман. Он все еще пульсирует, переливается, но больше не тянет меня к себе. Я чувствую, что он ждет, но не требует. Он предлагает, но не забирает.
— Я пройду, — говорю я. — Я должна пройти.
Кассиан смотрит на меня, и в его глазах я вижу тревогу, которую он не может скрыть.
— Это опасно, — хмурится он.
— Я знаю. — Я беру его за руку и сжимаю ее. — Но я справлюсь.
Он не отвечает, но он не отпускает мою руку.
Мы идем сквозь проход. Я чувствую, как магия касается меня со всех сторон, и внутри меня что-то словно меняется. Я не просто прохожу через препятствие — я словно подчиняю его. И это дает мне чувство силы, которого у меня не было раньше. Силы, которая моя, а не взятая у кого-то другого.
Кассиан идет рядом, его рука все еще сжимает мою. Верес следует за нами, и я ощущаю как он смотрит на меня… изучающе, внимательно, будто видит впервые.
— У тебя талант, — говорит он, когда мы выходим на другую сторону. — Делать невозможное возможным.
— Я просто хотела пройти, — бурчу я в ответ.
— Именно поэтому ты это сделала, — говорит Верес. — Ты не пытаешься доказать свою силу, просто используешь ее, когда нужно. Это и есть настоящий контроль.
Кассиан ничего не сказал. Но я видела, как он смотрит на меня — по-новому, будто видит впервые. И в этом взгляде было что-то, что согревало меня больше, чем любой костер.
* * *
К вечеру мы добрались до замерзшего озера. Вода под льдом была темной, почти черной, и я чувствовала, как от нее исходит странное тепло. Кассиан развел костер. Это было синее пламя, которое почти не грело, но давало свет, пробивающийся сквозь сгущающуюся тьму.
Затем он ушел проверять периметр, оставив меня с Вересом. Я села на камень у воды и смотрела на отражение звезд в черном льду. Они были неподвижными, как и везде в Подхолмье, но здесь они казались ближе, будто я могла дотянуться до них рукой. Верес опустился рядом, и я почувствовала, как он смотрит на меня, изучая.
— Ты знаешь, что он не умеет отдыхать? — спросил он. — Даже когда вокруг безопасно, он проверяет углы. Двадцать лет привычки.