Страница 56 из 62
— Двадцать лет одиночества, — поправила я, и слова эти вырвались сами собой, без раздумий.
— Ты его защищаешь.
— Я не защищаю, просто… понимаю.
Верес замолчал, потом сказал:
— Ты удивительная, Лирель. Ты можешь понимать чужую боль, даже когда она тебя уничтожает. Это не слабость, а редкий дар, но знаешь, что опасно?
— Что? — спросила я, поворачиваясь к нему.
— Ты начинаешь верить, что должна ее забирать у всех. Всегда. Это не цель, Лирель. Это саморазрушение.
Я смотрела на него и впервые видела в нем не врага или ученого, не манипулятора. Он сидел на камне, такой же холодный, как и весь этот мир, и говорил о боли так, будто знал ее не понаслышке. Я видела, как напряжены его плечи, и как он сжимает пальцы, будто пытается удержать что-то, что давно ускользнуло.
— Ты тоже так делаешь? — спросила я. — Забираешь чужую боль?
— Нет, — сказал Верес. — Я не умею, но я умею наблюдать. Вижу, как это работает. Это красиво и разрушительно одновременно.
— Ты говоришь так, будто жалеешь меня.
— Я не жалею тебя, — сказал Верес. — Я уважаю тебя, но и боюсь за тебя. Ты слишком много отдаешь.
— Это моя суть, — сказала я.
— Нет, — сказал Верес. — Твоя суть — принимать, но иногда отказываться важнее.
Он замолчал. Мы сидели в тишине, и я слышала, как лед под нами трещит, и даже как ветер воет где-то вдалеке.
— Я помогу тебе, Лирель, — сказал Верес наконец, почти шепотом. — В Сумеречном Дворце. Я помогу тебе найти Архивариуса, но помни — ничто не дается бесплатно. У всего есть цена.
Я смотрела на него ища во взгляде хищный блеск, но его не было, только холодная, спокойная правда.
— Я знаю, — сказала я. — И готова заплатить.
Он улыбнулся. На этот раз его улыбка была почти доброй, даже грустной.
— Ты не знаешь, сколько это будет стоить.
Он встал и ушел в темноту, оставив меня одну у озера. Я же смотрела ему вслед, пока внутри меня поднималось странное чувство. Он был прав и это пугало меня больше, чем любая угроза.
* * *
Кассиан вернулся через час. Он сел рядом со мной, не близко, но достаточно, чтобы я чувствовала его присутствие.
— Он пытался что-то сказать? — спросил он.
— Нет, — сказала я. — Он был… другим.
— Не верь ему, — сказал Кассиан. — Он умеет менять лица быстрее, чем я наносить удары клинком.
— Я знаю, — сказала я. — Но он сказал одну вещь… Что иногда важнее отказываться, чем принимать.
Кассиан посмотрел на меня. Его глаза были теплыми в свете костра, и я видела, как в них отражается пламя.
— Он прав, — сказал он наконец. — Но ты не умеешь отказываться. Ты только учишься.
— А ты умеешь? — спросила я.
Он не ответил. Просто смотрел в огонь, и я видела, как его лицо становится напряженным.
— Я не знаю, — сказал он наконец. — Я отказывался от всего двадцать лет. От чувств, надежды, от себя… А теперь я не знаю, как вернуть это обратно.
— Ты вернешь, — сказала я. — Ты уже возвращаешь.
Он посмотрел на меня. В его глазах было что-то, что я не могла прочитать. И оно пугало.
— Того что было, не вернуть. Мою семью не вернешь, так что я возвращаю?
— Себя настоящего?… Ты прекращаешь быть верным псом королевы, потому что ты здесь, — сказала я. — Ты мог бы остаться во дворце, мог бы не ехать со мной, но ты здесь. Это и есть возвращение.
Он долго молчал. Я слышала, как дышит ночь вокруг нас, как ветер касается льда и как где-то далеко воет что-то, чему нет имени. Потом он сказал:
— Я не хочу, чтобы ты умирала, Лирель. Это все.
Он встал и отошел к костру, не дав мне ответить. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как его слова оседают внутри.
Утром мы продолжили путь. Второй день был похож на первый — снег, скалы, холодный ветер. Но я чувствовала, как что-то меняется между нами троими. Кассиан больше не держал дистанцию, Верес перестал быть просто назойливым попутчиком.
Мы ехали молча, и тишина была почти дружелюбной, а потом мы наткнулись на башню.
Она стояла посреди пустыни старая, полуразрушенная, с черными стенами, которые отражали свет, как зеркало. Верес сказал, что это остатки древнего Сумеречного аванпоста. Кассиан предложил осмотреть ее на предмет укрытия, но я чувствовала, что нас привело сюда нечто другое. Что-то, что ждало нас.
Внутри башни было пусто и холодно. Но на стенах были выцарапаны странные, переплетенные символы, они пульсировали слабой магией, и я чувствовала, как мой дар откликается на них и тянется, будто узнавая что-то родное.
Я подошла ближе и коснулась стены.
Видение пришло мгновенно. Я не успела подготовиться, не успела закрыться. Оно просто ворвалось в меня, как удар, как крик, как боль, которую я не могла остановить.
Я видела фейри в масках. Они стояли вокруг стола, и на столе лежала карта Хрустальных Садов. Я слышала голоса, но не могла разобрать слова. Они говорили на старом языке, который я почти понимала, но не совсем.
Одно имя прозвучало отчетливо — Эрагон. Было и другое, но размытое, зашифрованное. Я видела его, но не могла прочитать. Оно ускользало от меня, как вода сквозь пальцы.
А потом я увидела его. Тень. Она стояла в углу и смотрела на меня. Я не видела лица, только холодные, бездонные глаза, они смотрели прямо в мою душу, и я поняла, что он знает, что я здесь. Он ждал меня.
Я вышла из видения дрожащей и испуганной, Кассиан подхватил меня, не давая упасть. Его руки были твердыми, надежными, и я ухватилась за них, чувствуя, как мир возвращается на свои места.
— Что ты видела? — спросил он напряженно.
— Заговор, — сказала я, мой голос дрожал. — Они планировали это. Какой-то Эрагон… но он был не один. Был кто-то еще. Но его имя я не смогла услышать, но словно зашифровано. Я не смогла прочитать. Но я видела его. Он знает, что мы здесь.
Верес подошел ближе, посмотрел на символы на стене. Его лицо стало серьезным, почти суровым.
— Это стена воспоминаний, тайн… поэтому на ней шифр Сумеречного Двора, — сказал он. — Только Архивариус может его расшифровать. Воспользоваться силой времени нельзя давать каждому.
Я смотрела на стену, на символы, которые все еще пульсировали слабой магией. Я была так близка к правде. Еще один шаг, и я узнаю имя того, кто уничтожил мою семью.
— Тогда нам нужно найти Архивариуса, — сказала я.
Кассиан смотрел на меня, в его глазах я прочитала решимость. Но я видела и другое — страх. Но боялся он не за себя.
— Мы найдем его, — сказал он. — Даже если нам придется пройти через весь Сумеречный Двор.