Страница 45 из 62
— Понимаю, — говорю я. — Но я также понимаю, что без тебя мне не выжить. А с тобой… с тобой у меня есть шанс.
— Шанс на что?
— На правду. На месть. Жизнь.
Он закрывает глаза. Когда открывает их, в них нет сомнений.
— Хорошо, — говорит он. — Я согласен.
Он протягивает руку и я смотрю на его ладонь. Такую широкую, в шрамах, столь сильную…
— Сделку нужно скрепить, — говорит он. — Магией Владычицы Лун и Крон. Это не простые слова. Это узы, которые нельзя разорвать и никто из нас не сможет предать другого без последствий.
— Я согласна, — говорю я.
Он берет мою руку и его пальцы переплетаются с моими. Холодные, но не обжигают.
— Повторяй за мной, — говорит он.
Я киваю.
— Я, Кассиан из Дома Морозного Ветра, Вершитель Воли Королевы Сибелы, клянусь помогать тебе, Лирель Айрлен, последней из рода Весны, в поисках правды о Хрустальной Ночи и о тех, кто уничтожил твой Двор.
Я повторяю, чувствуя, как слова запечатываются в воздухе, становятся тяжелыми, настоящими.
— А я, Лирель Айрлен, последняя из рода Весны, клянусь платить тебе, Кассиан из Дома Морозного Ветра, за защиту и информацию. Своей болью или чужой. Которую приму за тебя. Чтобы ты мог чувствовать то, что потерял двадцать лет назад.
Слова срываются с губ, и я чувствую, как магия обволакивает нас. Теплая, живая, она течет по рукам, соединяет наши ладони, проникает под кожу.
Кассиан смотрит на меня. В его глазах удивление и… облегчение.
— Ты связала себя со мной, — говорит он. — Добровольно.
— Да, — говорю я. — Добровольно.
Он не отпускает мою руку. Смотрит на наши переплетенные пальцы.
— Ты дура, — говорит он тихо.
— Знаю, — отвечаю я.
— Самая большая дура в Подхолмье.
— Слышала уже.
Он поднимает голову и смотрит мне в глаза. В его взгляде — что-то новое, теплое, живое. То, чего я не видела раньше.
— Сделка скреплена, — говорит он, глядя на наши переплетенные пальцы. — Теперь ты моя, — он поднимает голову, и в его глазах нет нежности. Только холодное, тяжелое удовлетворение. — А я твой. До конца сделки.
Я смотрю на него. На его руку, которая сжимает мою
— До конца сделки, — повторяю я.
Он кивает и отпускает мою руку. Отходит к окну, поворачивается спиной.
— Не жди от меня того, чего я не могу дать, — говорит он. — Я не стану твоим рыцарем и не стану твоим другом. Я буду тем, кто я есть. Вершителем. Палачом. Тем, кто причиняет боль.
— Я и не жду, — говорю я. — Я жду правды и защиты.
— Правда может убить, — он поворачивается ко мне. — Твоя правда. Не моя.
— Меня все равно хотят убить, — усмехаюсь я горько. — Какая разница, от чего умирать? От клинка или от правды?
Он смотрит на меня долго. Темно, тяжело.
— Ты изменилась, — говорит он. — Та девчонка, которую я притащил в цепях, не говорила так.
— Та девчонка умерла, — отвечаю я. — Когда смотрела, как у нее на глазах убивают того, кто ее целовал.
Его лицо не меняется, вижу, как желваки ходят на скулах.
— Арион, — произносит он имя, будто пробует на вкус. — Ты жалеешь о нем?
— Он умер из-за меня, — говорю я. — Конечно, я жалею.
— Не о том я спросил.
Я смотрю на него и понимаю, о чем он. О том, что было между нами в нише. Его руках на моей талии и губах на моей шее.
— Я не знаю, — отвечаю честно. — Может, да. Может, нет. Я не успела узнать.
Он кивает. Будто ожидал этого ответа.
— Не ищи в нем героя, — говорит он. — Он был фейри. И он хотел того же, чего хотят все. Провести с тобой ночь, получить удовольствие. И забыть утром.
— А ты? — спрашиваю я. — Ты хотел того же? Когда целовал ту женщину у меня на глазах?
Он замирает. Смотрит на меня в упор.
— Я хотел сделать тебе больно, — говорит он. — Как ты сделала больно мне.
— Чем? — я встаю с кровати, хотя ноги дрожат. — Чем я сделала тебе больно? Тем, что не бросилась в твои объятия? Тем, что не заплакала, когда ты ушел с другой? Или тем, что танцевала с Лориэном, пока ты брал какую-то девку за колонной?
Он делает шаг ко мне.
— Ты пахнешь Весной, — говорит он глухо. — Ты пахнешь жизнью. Тем, чего у меня никогда больше не будет. И каждый раз, когда я вдыхаю этот запах, я чувствую, как во мне что-то умирает. И что-то рождается заново. И я ненавижу тебя за это.
— А я ненавижу тебя за то, что ты сделал, — говорю я. — За цепи. Боль. За то, что смотрел на меня, как на мусор. За то, что целовал другую, глядя мне в глаза.
Мы стоим друг напротив друга. Между нами — шаг. Ненависть. Боль. И что-то еще, чему я не хочу давать имя.
— Сделка, — говорит он. — Только сделка.
— Только сделка, — отвечаю я.
Он кивает. Разворачивается и идет к двери.
— Отдыхай, — говорит он, не оборачиваясь. — Завтра начнем искать правду.
Дверь закрывается. Я остаюсь одна в его покоях.
Слушаю, как за окном воет ветер. Чувствую, как тело ноет, голова кружится, как сердце колотится.
Сделка. Только сделка.
Но почему тогда внутри так пусто?