Страница 40 из 62
Но они ошиблись. Я выжил и искал виновников заговора двадцать лет. Удивительно, что они сбросили меня со счетов. Я копался в архивах, допрашивал свидетелей, собирал крупицы информации. И многое узнал.
Было тайное собрание Благого Рода. Насколько я смог восстановить, на нем присутствовали представители Осени и Лета. Там была вынесена смертельная резолюция. Кто именно ее предложил, я не знаю. Чьи руки подписали приговор целому Двору. Но я знаю, что Верховный Магистр Осеннего Двора нанес первый удар. А Лето ударило в спину, перекрыв Тропы.
Я знаю про Ложный Фолиант. Подделка, которая «доказывала», что Айрлены планируют поработить все Дворы своей магией. Я нашел его копию в Запретных Архивах пять лет назад. Даже держал в руках. Чувствовал, как от него воняет осенней магией.
Королева успела совершить последний акт магии. Она запечатала свою новорожденную дочь в кокон из живой рябины — единственное дерево, которого фейри не могут коснуться, единственный оберег, способный спрятать ее от тех, кто искал. И выбросила кокон через разлом в мир людей, наложив глимур забвения на сущность девчонки.
Но я думал, что ребенок не выжил. Мне было все равно тогда, у меня было свое горе. Жена. Дети. Я не мог думать о чужом ребенке, когда мои собственные лежали на черной траве.
А теперь этот ребенок здесь. Не ребенок, уже взрослая женщина. И она спасла мне жизнь.
Я смотрю на нее и думаю о Вересе. Он всегда знает больше, чем говорит. Он был там? Он участвовал? Или просто наблюдал, как всегда? Я не могу доказать. Знаю, что кто-то из приближенных Королевы передал информацию Летнему Двору. Кто-то, кто знал о Лирель и о том кто она на самом деле. Не просто полукровка. Последняя Весна.
Я найду всех и уничтожу их.
Смотрю на ее руки. Тонкие пальцы, испачканные кровью. Те самые руки, которые ласкали Ариона. И теперь он мертв.
Нет. Я не имею права.
Я провожу рукой по лицу… пальцы дрожат. С каких пор?
Я опускаюсь на колени рядом с кроватью. Не помню, как, просто вдруг понимаю, что пол холодный, а ноги не держат.
— Зачем? — шепчу я.
Думаю о том, что она видела в моих воспоминаниях.
Она видела все это и не отшатнулась. Не испугалась, не посмотрела на меня с отвращением.
Эта девчонка взяла мою боль добровольно. Зная, что это может ее убить.
Зачем?
Я не понимаю. Двадцать лет я жил с мыслью, что никто не придет. Я привык быть один и полагаться только на себя.
А теперь эта девчонка, которую я притащил в цепях, которую я ненавидел за ее кровь, за ее запах, за ее проклятую весеннюю магию, спасла мне жизнь.
И я не знаю, что с этим делать.
Я сижу на полу, прислонившись спиной к кровати, и смотрю в потолок. Слышу ее дыхание. Ровное, тихое. Живое.
— Кто ты? — шепчу я. — И кто ты для меня?
Она не отвечает. И я благодарен. Потому что сам не знаю ответа.
Нападение. Я думаю о нем, прокручиваю в голове снова и снова. Двое из Летнего Двора. Проникли во дворец в Ночь Черного Инея, когда стража теряет бдительность, а Королева занята удовольствиями. Они знали, где искать. Знали, как она выглядит, и что она будет одна. У них был план. И этот план провалился.
Но кто их послал?
Я закрываю глаза, и перед ними встают старые карты, досье, имена. Двадцать лет я собираю эту мозаику. Двадцать лет ищу тех, кто уничтожил Хрустальные Сады, кто убил мою семью и сжег Весенний Двор дотла.
И теперь кусочки начинают складываться.