Страница 29 из 62
Глава 10
ПОСЛЕДНЯЯ ВЕСНА
«Надежда — это как лёд в руках. Она тает, когда ты пытаешься согреть её».
— Из устной традиции Зимнего Двора
КАССИАН
Дверь закрывается за моей спиной, и я на секунду замираю.
Прислоняюсь лбом к холодному льду, закрываю глаза. Внутри все горит. Ее вкус до сих пор на губах — теплый, живой, невозможный. Проклятая Весна.
Я делаю глубокий вдох, затем выдох. Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.
— Ты идиот, — шепчу я себе. — Старый, конченый идиот.
Шаги разносятся эхом по пустому коридору. Ноги сами несут меня к выходу. Мимо ледяных колонн, мимо стражей, мимо залов, где когда-то… нет. Не думать.
Холодный воздух бьет в лицо, когда я выхожу наружу. Зимний Двор встречает меня привычной стужей: инеем на ресницах, скрипом снега под ногами, тишиной, которая здесь гуще, чем во дворце.
Я иду к Скалам. К своему месту. Туда, где никто не ходит.
Снежные скалы вздымаются черными зубьями на фоне бледного неба. Здесь нет ни одной живой души. Только ветер, лед и я. И воспоминания, от которых не спрятаться даже здесь.
Я сажусь на выступ, смотрю в бездну. Внизу туман и холод. Надо мной такие же пустые небеса.
— Папа, смотри, как высоко!
Голос дочери режет по живому. Я зажмуриваюсь, но поздно. Картинка уже всплыла перед глазами. Хрустальные Сады. Весна. Теплый ветер, от которого здесь, в Зимнем Дворе, уже отвык. Она бежит по траве, раскинув руки, смеется, и этот смех… этот смех я слышу до сих пор в каждой проклятой капле талой воды.
— Осторожнее, маленькая, — жена улыбается, поправляя цветы. — Упадешь.
— Не упаду! Я сильная! Как папа!
Сильная. Как я.
Я тогда рассмеялся, подхватил ее на руки, закружил. Она визжала от восторга, а жена смотрела на нас и улыбалась. Тихо, счастливо, по-настоящему.
Это было за день до…
Я открываю глаза. Сжимаю в кулак снег. Он тает в ладони от тепла, которого у меня не должно быть. Странно. Даже здесь, даже после всего, во мне все еще есть тепло. Глубоко. Там, где я хороню все, что не могу показать.
Двадцать лет.
Двадцать лет я ищу тех, кто это сделал. Двадцать лет я копаюсь в интригах, в грязи, в старых следах, которые ведут в никуда. И каждый раз упираюсь в стену.
Верес.
Я почти уверен. Не в том, что он был исполнителем, нет, он слишком умен для грязной работы. Но он знает. Он всегда знает больше, чем говорит. Его улыбка, его намеки, его проклятые эксперименты… Он мог быть частью этого.Мог…
Но доказательств нет.
Королева Сибела? Нет. Она жестока, расчетлива, безжалостна, но она не предает. Ей не нужны заговоры, она правит открыто. Если бы она хотела уничтожить Весенний Двор, она бы сделала это сама, при свете звезд, глядя врагам в глаза. Это не ее почерк.
А вот кто-то из ее Двора… из тех, кто плетет интриги тихо, годами, пока жертва не окажется в ловушке…
Я откидываюсь назад, смотрю в небо. Там ни облачка, только холодная, бесконечная пустота.
В ведь я тоже был одним из них. Из Весеннего Двора.
Мало кто помнит об этом. Я сделал все, чтобы забыли. Чтобы видели только Вершителя, только ледяного пса Королевы, только орудие без жалости и без прошлого.
Но прошлое не отпускает.
Я служил Верховным. Не королем нет, у нас была Корона. Древняя, мудрая, та, что правила Двором тысячелетиями. Я был ее тенью, ее мечом, ее последней защитой. И я не смог защитить.
Ни Корону, ни Двор, ни свою семью. Никого из них.
Когда это случилось, когда Хрустальные Сады заполыхали черным пламенем, когда железо пропитало землю, когда я нашел их тела… что-то во мне умерло. И что-то родилось заново.
Магия.
Она всегда была во мне, такая теплая, текучая, весенняя. Та, что растит цветы и лечит раны. А в тот день она взбесилась. Выплеснулась наружу вместе с криком, вместе с болью, вместе с ненавистью такой силы, что лед вокруг меня плавился и замерзал снова, снова, снова, пока я не рухнул без сознания.
Когда очнулся моя магия изменилась.
Она стала холодной и жестокой. Той самой, что убивает, а не лечит. Я чувствовал это каждой клеткой, во мне больше не было Весны. Только Зима. Только жажда мести.
Королева Сибела нашла меня в тот же день. Или я сам приполз к ее ногам, уже не помню. Помню только ее глаза. Холодные, внимательные, изучающие.
— Диковинка, — сказала она тогда. — Фейри, чья магия переродилась от горя. Такого я еще не видела.
Она могла убить меня. или выбросить, как сломанную игрушку. Вместо этого дала силу. Место и статус.
— Будешь моим Вершителем, — произнесла она. — Я дам тебе власть, возможность искать, мстить. А ты дашь мне свою верность и эту… ледяную кровь.
Я согласился не раздумывая.
Первые годы были адом. Она не просто дала мне силу, а позволила Вересу изучать меня. Как подопытного зверька он резал, жег, выворачивал наизнанку, проверяя, где кончается моя старая магия и начинается новая. Я помню его улыбку, помню его скальпели из чистого льда, помню, как он говорил: «Интересно, а если вот так? А если глубже?»
Я выжил, потому что не мог позволить себе умереть и потому что кто-то должен был найти убийц.
Если бы не Королева, Верес давно разобрал бы меня на части. Она остановила его. Сказала: «Хватит. Он мой. Нашел себе другую игрушку».
С тех пор я стал тем, кто я есть. Ее палачом.
И двадцать лет я ищу.
Следы ведут в разные стороны, но всегда упираются в пустоту. Кто-то очень хорошо заметает следы. Кто-то, кто знает дворы изнутри. Кто умеет ждать.
Верес.
Я понимаю это нутром, но доказательств нет. Только подозрения. Только его улыбки и намеки, его взгляды, когда речь заходит о старых временах.
Я сжимаю кулак, и лед под ним трескается.
— Я найду, — шепчу я в пустоту. — Клянусь.
Ветер завывает громче, будто насмехается, а потом в голову приходит она.
Лирель.
Рыжие волосы, зеленые глаза, этот запах… боги, этот запах. Весна. Та самая, которую я убил в себе. Она пахнет домом, которого больше нет. Пахнет жизнью, которую я ненавижу, и по которой схожу с ума двадцать лет.
Я провожу рукой по лицу и чувствую как альцы дрожат. С каких пор? С каких проклятых пор я снова начал дрожать?
Она вызывает во мне эмоции.
Это страшнее, чем любая пытка Вереса. Потому что эмоции — это слабость. Трещина в броне и то, что могут использовать против меня.
Я должен ненавидеть ее. Должен видеть в ней только врага, только напоминание о том, что потеряно. Но когда она смотрит на меня своими глазищами… когда дышит этим своим весенним теплом… когда отвечает на поцелуй…