Страница 27 из 62
— Глупая, — говорит он тихо. — Самая глупая девчонка из всех, кого я встречал.
И снова целует.
Мы падаем на ворох шкур, и я уже не понимаю, где кончается его магия и начинается моя. Вокруг нас все искрит и мерцает, стены покрываются инеем, а шкура под нами нагреваются так, будто мы развели костер посреди зимы.
Его руки везде. На талии, на бедрах, под платьем, на обнаженной коже. Горячие, жадные, нетерпеливые. Он целует ключицы, шею, спускается ниже, оставляя дорожку из поцелуев и легких укусов, от которых внутри закипает кровь.
Я выгибаюсь под ним, цепляясь за плечи, и слышу собственный стон. Чужой, непривычный, но такой правильный сейчас.
— Кассиан…
Он замирает.
Поднимает голову. Смотрит на меня так, будто видит впервые. В его глазах — не просто желание. Там что-то большее, темное, пугающее. То, от чего у меня перехватывает дыхание.
— Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, — выдыхает он. — Ты пахнешь жизнью, Лирель. Весной. Всем тем, что я ненавижу… и по чему сходил с ума двадцать лет.
Он проводит пальцем по моей щеке, очерчивает скулу, спускается к губам.
— Ты — мое личное проклятие.
Я ловлю его палец губами. Просто так, не думая. Он замирает, наблюдая, как его палец исчезает в тепле моего рта. В его зрачках вспыхивает бешеный свет.
— Ты… — выдыхает он. — Этого не должно быть.
— Знаю.
Я беру его за руку и кладу себе на грудь, туда, где сердце колотится как бешеное. Чувствую, как его пальцы сжимаются, как дыхание сбивается.
— Чувствуешь? — шепчу я. — Я живая. Настоящая. И прямо сейчас мне плевать на правила, на завтра, на этот дурацкий праздник. Мне плевать даже на то, что ты меня ненавидишь.
Он смотрит долго. Бесконечно долго. А потом его лицо искажается и я не сразу понимаю, что это. Боль. Чистая, незамутненная боль.
— Я не имею права, — выдыхает он, отстраняясь.
Холод врывается между нами, обжигая кожу. Я пытаюсь притянуть его обратно, но он не поддается. Садится на колени, проводит рукой по лицу, тяжело дышит.
— Не имею права, — повторяет он. — Ты под моей защитой. Если Королева узнает… если кто-то узнает…
Он резко встает, отворачивается. Стоит спиной, и я вижу, как напряжены его плечи, как ходят желваки на скулах.
— Это было проверкой, — говорит он глухо. — Я хотел тебя напугать. Показать, что будет завтра. Чтобы ты была готова.
Я медленно сажусь на шкурах. Платье сбилось, волосы растрепаны, губы горят от его поцелуев.
— И как? — голос звучит хрипло, но я стараюсь держаться. — Испугалась я?
Он резко оборачивается.
— Ты не должна была отвечать! Ты должна была оттолкнуть меня, ударить, закричать, что угодно! А ты… — он сжимает кулаки. — Ты втянула меня в это. Своим запахом, своими глазами, своими проклятыми губами…
— Я втянула? — меня накрывает злость. — Это ты набросился на меня! Ты решил поиграть в соблазнителя, чтобы проверить мою стойкость! А когда я не сыграла по твоим правилам, ты обвиняешь меня?
Я вскакиваю, подхожу к нему вплотную. Тычу пальцем в грудь.
— Скажи честно, Кассиан. Ты правда хотел меня напугать? Или просто искал повод прикоснуться?
Он перехватывает мою руку. Сжимает запястье так, что кости ноют.
— Осторожнее, — цедит сквозь зубы. — Ты не знаешь, на что я способен.
— О, я знаю, — усмехаюсь я, хотя внутри все дрожит. — Ты способен ненавидеть. Угрожать. Контролировать. И знаешь что? Ты врешь сам себе.
Его глаза сужаются.
— Вру?
— Да. Ты говоришь, что это проверка. Но на самом деле ты просто испугался. Испугался, что завтра кто-то другой прикоснется ко мне так, как ты только что прикасался. И ты решил сделать это первым. Чтобы оставить метку. Чтобы я помнила твои губы, когда они начнут ко мне тянуться.
Он замирает. А потом смеется. Коротко, зло, горько.
— Ты думаешь, я настолько мелок?
— Я думаю, ты настолько же запутан, как и я. Только у тебя было двадцать лет, чтобы научиться врать себе.
Несколько секунд мы стоим, глядя друг другу в глаза. Воздух между нами звенит от напряжения.
— Завтра, — говорит он наконец. — Завтра ты выйдешь в этот зал. И каждый из них будет смотреть на тебя так, как я смотрел минуту назад. И меня там не будет. Я буду смотреть со стороны, потому что обязан. И если кто-то посмеет прикоснуться…
— То что? — перебиваю я. — Убьешь его? Прямо на глазах у Королевы, которая и так уже мной заинтересовалась? Отличный план.
Он сжимает челюсть.
— Значит, будешь защищать себя сама.
Я горько усмехаюсь.
— Как? Ты же сам сказал: там нет правил. Они сильнее. У них магия, власть, опыт. А у меня только дар, который я едва контролирую.
Кассиан смотрит на меня долго. Очень долго. А потом говорит тихо:
— Ты справишься.
Это не похоже на утешение, похоже на приказ.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что ты только что выдержала мое испытание, — он криво усмехается. — Не то, которое я планировал. Другое.
— И какое же?
— Ты не сломалась. Не разревелась. Встала и начала обвинять меня. — Он качает головой, и в его глазах мелькает что-то похожее на уважение, но тут же гаснет, сменяясь привычной холодной насмешкой. — Забавно. Обычно после такого смертные либо молят о пощаде, либо проклинают. А ты — атакуешь.
Я отвожу взгляд, стараясь, чтобы голос звучал ровно:
— Это не делает завтра легче.
— Нет, — соглашается он. — Но это значит, что ты будешь бороться. Не за жизнь даже, за себя. И этого достаточно.
Он замолкает, и я чувствую, как между нами снова вырастает стена. Та самая, ледяная, которую он так искусно умеет возводить.
— Зачем ты это сделал? — вырывается у меня. — Зачем поцеловал, если знал, что уйдешь?
Кассиан медленно поворачивается. Его лицо непроницаемо, лишь в уголках губ дрожит тень усмешки.
— А ты как думаешь? — голос тихий, вкрадчивый, опасный. — Может, мне просто стало интересно, какова на вкус последняя Весна. Редкий деликатес. Трудно удержаться, чтобы не попробовать.
Слова бьют наотмашь. Я сжимаю кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость.
— Значит, просто эксперимент?
Он пожимает плечами. Лениво, почти равнодушно.
— А что еще? Ты же не вообразила, что я способен на нежные чувства? — он склоняет голову, разглядывая меня с холодным любопытством. — Мы, фейри, не созданы для этого. Мы играем. Соблазняем. Проверяем, где у противника слабое место. Ты оказалась… увлекательным объектом.