Страница 24 из 62
Глава 9
НОЧЬ ПЕРЕД БУРЕЙ
'Истина у фейри не скрыта.
Она лишь разделена на части'.
— Книга Шести Дворов, О Сумерках
ЛИРЕЛЬ
Двери тронного зала закрываются за нашими спинами почти беззвучно, но этот звук все равно ощущается как удар.
Разговоры внутри зала сразу возвращаются, приглушенные, осторожные. Фейри снова начинают дышать, двигаться, переговариваться. Будто сцена закончилась и зрители получили разрешение обсуждать увиденное.
А в коридоре тишина.
Я шагаю за Кассианом, который хранит гробовое молчание. Шаги отдаются глухо в ледяных стенах, и каждый звук кажется слишком громким. Чувствую, как остатки чужой боли все еще живут под кожей. Кажется, если остановиться и прислушаться, можно услышать, как она медленно оседает во мне.
Кассиан ничего не говорит.
Спина прямая, движения точные и экономные. Со стороны можно подумать, что для него все происходящее обычный рабочий день, но я чувствую напряжение.
Его магия больше не спокойна. Она тяжелая, сдержанная, будто ледяная река, которую удерживает слишком тонкий слой льда.
Мы поворачиваем в длинный коридор, и только здесь я понимаю, что все это время сжимала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
Я разжимаю пальцы.
— Ты собираешься что-нибудь сказать? — спрашиваю я наконец.
Мой голос звучит тише, чем хотелось бы.
Он не останавливается.
— Нет.
Ответ короткий и ровный.
Я чувствую, как внутри что-то дергается. Раздражение. Усталость. Или просто остатки той боли, которая до сих пор гуляет по нервам.
— Отлично, — говорю я. — Тогда, наверное, просто сделаем вид, что ничего не произошло.
Кассиан останавливается так резко, что я едва не врезаюсь в него.
Он разворачивается медленно, и в его лице появляется то выражение, которое я уже видела — не ярость, нет. Что-то хуже. Холодная, сдержанная злость человека, который заранее знает, чем все закончится.
— Скажи мне одну вещь, — произносит он тихо. — Когда она коснулась тебя… ты правда ничего не поняла?
Я несколько секунд смотрю на него.
В голове все еще стоит то ощущение — холодные пальцы магии, которые скользнули под кожу. Давление. Как будто кто-то осторожно, почти любопытно, раздвигал ребра, пытаясь заглянуть внутрь.
Я сглатываю.
— Она… проверяла.
Кассиан коротко усмехается.
— Проверяла.
Он делает шаг ближе.
— Ты хоть представляешь, кто такая Сибела?
Я молчу.
— Она может войти в чужую магию так же легко, как человек открывает дверь. Разобрать ее. Прочитать. Выпить до последней искры, если захочет.
Он смотрит на меня так, будто пытается убедиться, что я понимаю каждое слово.
— Ни один маг в этом дворце не может от нее закрыться.
Холод проходит по позвоночнику.
— И?
Кассиан наклоняет голову.
— И ты не пустила ее.
Я хмурюсь.
— Я ничего не делала.
— Именно. Ты даже не пыталась защищаться. А она все равно не смогла пройти дальше поверхности.
В памяти всплывает момент ее прикосновения. Не столько руки, сколько того, что последовало сразу после. Ее магия — холодная, вязкая. Она как чужое сознание, которое медленно движется по моему дару, ощупывает его изнутри, проверяет границы, ищет слабое место. Она не ломала, не давила силой. Она разбирала. Словно тянула за невидимые нити, одну за другой, пытаясь понять, из чего я вообще сделана. Я помню, как в тот момент стало трудно дышать, как дар дернулся под ее прикосновением, будто живое существо, которое вдруг поняло, что к нему тянутся чужие руки.
Я чувствую, как это воспоминание возвращается вместе с тем же неприятным ощущением под ребрами. Будто ее магия все еще стоит у той невидимой границой внутри меня, и теперь вопрос только в том, сколько времени понадобится Королеве, чтобы понять, как ее открыть.
— Может, она просто не захотела.
Кассиан смотрит на меня долго.
— Сибела никогда не останавливается, пока не получает ответ.
Он делает паузу.
— Сегодня она впервые не смогла его получить. — Тишина между нами становится плотнее. — И ты думаешь, она просто забудет? — спрашивает он. — Я ничего не отвечаю, а Кассиан качает головой. — Ты не понимаешь, что это значит для нее. — Его голос становится ниже. — Королева может проникнуть в любую магию. Сломать ее, если нужно. Впитать. Подчинить. — Он смотрит прямо мне в глаза. — А в твоей она наткнулась на стену.
У меня пересыхает во рту.
— Я не ставила никаких стен.
— Но они есть. И теперь она захочет узнать, из чего они сделаны.
— Ты говоришь так, будто она теперь не отстанет, — произношу я, чувствуя, как раздражение поднимается быстрее страха. — Если у нее действительно такая сила, почему она не сделала этого в первый же день? Когда меня только притащили сюда. Почему не попыталась проникнуть в мою голову или в мой дар тогда?
Кассиан некоторое время молчит. Он смотрит на меня внимательно, почти устало, словно этот вопрос он слышал уже не раз. Только обычно от тех, кто еще не понял, с кем имеет дело.
— Потому что Сибела не действует вслепую, — отвечает он наконец.
Я хмурюсь.
Он продолжает спокойно:
— Она может войти в чужую магию, в разум, в саму структуру силы. Но она никогда не делает этого, пока не поймет, с чем имеет дело.
Кассиан слегка склоняет голову, словно собирая мысли.
— В первый день ты была просто находкой. Странной, редкой, возможно полезной. Но все еще неизвестной величиной. Вмешаться в силу, природу которой ты не понимаешь самый быстрый способ ее разрушить. Или разрушить себя.
Я чувствую, как внутри поднимается неприятное ощущение.
— Значит, сегодня она решила рискнуть.
— Сегодня она проверила границу. — Он делает короткую паузу. — И обнаружила, что она есть.
Кассиан смотрит прямо мне в глаза.
— Сибела привыкла читать чужую магию так же легко, как книгу.
Еще тише добавляет:
— А в твоей она наткнулась на закрытую страницу. И именно это теперь ее интересует.
Я невольно отвожу взгляд.
Перед глазами снова всплывает ее лицо. Спокойное и безупречное. И тот момент, когда ее магия остановилась внутри меня.
— Вот почему ты злишься, — тихо говорю я.
— Мне не нравится, как она на тебя смотрела, — говорит Кассиан.
Его голос тихий, почти ровный, но в нем есть что-то, что заставляет меня остановиться.
Я фыркаю, хотя понимаю, что звучит это скорее нервно, чем насмешливо.