Страница 22 из 62
— Значит, это и есть твой новый эксперимент, — произносит он негромко.
В тронном зале пока нет Королевы, и придворные фейри стоят группами у колонн и вдоль ледяных стен, переговариваются вполголоса, наблюдают. Но его внимание сосредоточено только на мне.
Кассиан делает шаг ближе, незаметно становясь между нами.
— Этого достаточно, Верес.
Фейри слегка приподнимает бровь, и его улыбка становится чуть шире. Он не отводит взгляда, будто намеренно проверяет, насколько далеко может зайти.
— Мы ведь просто ждем, — говорит он мягко, слегка разводя руками, как будто напоминает о очевидном. — До появления Королевы еще есть время.
Его взгляд скользит мимо Кассиана и снова возвращается ко мне.
— Или ты предпочитаешь, чтобы я делал вид, что ее здесь нет?
Кассиан ничего не отвечает.
Несколько секунд они смотрят друг на друга, и в этой тишине становится заметно, как вокруг начинают стихать разговоры. Фейри рядом делают вид, что заняты своими делами, но прислушиваются.
Верес тихо усмехается.
— Ты не меняешься, Кассиан. Стоит Короне проявить интерес, и ты уже стоишь перед этим, как верный клинок. — Фейри переводит взгляд на меня. — Скажи мне, — продолжает он почти дружелюбно, — ты всегда так ревностно охраняешь свои находки?
Кассиан не двигается. Он даже не меняет позы, только становится чуть прямее, и этого почти незаметного движения достаточно, чтобы пространство между ними ощутимо изменилось. Воздух в зале словно густеет, а магия, до этого спокойно текущая по залу, собирается вокруг них напряженным, тяжелым кольцом.
Верес замечает это сразу. Наблюдает за Кассианом внимательно и спокойно, будто именно такой реакции и ждал. Его голова чуть склоняется набок, а на губах появляется тонкая, почти ленивaя улыбка, скорее удовлетворенная. Как у хищника, который убедился, что задел именно ту струну, на которую рассчитывал.
— Любопытно, — говорит Верес тихо. — Обычно ты избавляешься от проблем быстрее.
Его взгляд снова возвращается ко мне, и в нем появляется то самое внимательное, хищное спокойствие, которое я заметила с самого начала.
— А эту, похоже, решил оставить, — произносит Верес, словно продолжая разговор, который начался задолго до моего появления.
В его голосе нет насмешки, только легкий интерес, будто он наблюдает за чужим выбором и пока не решил, считать ли его разумным. Он делает короткую паузу и снова разглядывает меня.
— Что ж, — говорит он после этой паузы, — посмотрим, оправдает ли она твои усилия.
Его глаза снова встречаются с глазами Кассиана, и между ними на секунду возникает то напряженное молчание, которое не нуждается в словах.
— До того, как сюда придет Королева.
Именно в этот момент я ощущаю на себе еще один взгляд. У одной из колонн, чуть в стороне от остальных, стоит Лориэн. Он почти скрыт тенью, будто специально выбрал место, где можно наблюдать за происходящим, не вмешиваясь. На его лице та самая улыбка, от которой у меня внутри каждый раз появляется неприятное ощущение.
Но он смотрит не на меня, он смотрит на них.
На Кассиана и Вереса.
И чем дольше я наблюдаю за этим, тем яснее понимаю, что происходящее для него не просто разговор. Лориэн следит за каждым словом, за каждым едва заметным движением, словно перед ним партия, в которой наконец столкнулись два игрока, которых он давно хотел увидеть за одним столом. В его взгляде есть что-то почти одобрительное, как будто он наслаждается тем, как Верес медленно проверяет границы, а Кассиан стоит между нами, не позволяя разговору перейти в нечто большее.
Но вместе с этим я замечаю и другую деталь. Лориэн не вмешивается. Он просто наблюдает.Ввнимательно, осторожно, словно слишком хорошо знает, чем заканчиваются игры, в которых Верес начинает по-настоящему интересоваться чем-то новым.
И вдруг мне приходит в голову неприятная мысль: возможно, он не просто наслаждается происходящим.
Возможно, он еще и старается не оказаться на месте того, кем Верес заинтересуется следующим.
Но додумать эту мысль до конца я не успеваю, потому что зал начинает стихать. Просто один голос за другим гаснет, будто невидимая рука проходит по воздуху и собирает весь лишний шум. Те, кто еще секунду назад переговаривался у колонн, поворачивают головы к дальним дверям. Кто-то выпрямляется, кто-то опускает взгляд, и даже Верес, не теряя своей спокойной ленцы, чуть отступает назад, словно признает право другой силы войти первой.
Я чувствую это раньше, чем вижу.
Магия меняется.
До этого она текла по залу тяжело, густо, холодными потоками сквозь лед, стены, тела фейри, но теперь в этих течениях появляется новый центр тяжести. Все будто начинает стекаться к одному месту, выстраиваться вокруг одной воли. Воздух становится плотнее, и мне на секунду кажется, что, если я вдохну слишком глубоко, легкие наполнятся не воздухом, а чистым холодом.
Двери открываются.
Королева Сибела входит без спешки, и зал меняется окончательно. Я уже видела ее однажды, уже знаю эту безупречную, слишком совершенную красоту, от которой не теплеет, а делается не по себе. Знаю ее глаза — светлые, пустые для чужих чувств и слишком внимательные для всего остального. Но одно дело видеть ее в первый раз, оглушенной страхом и болью, и совсем другое стоять здесь теперь, когда я уже понимаю, что именно делает ее такой страшной. Не внешность. Не трон. Не то, что все вокруг склоняют головы, едва она проходит мимо. Страшнее всего то, как она смотрит. Словно в ее голове ты уже разделен на части, уже оценен, уже помещен туда, где можешь принести наибольшую пользу или наименьший вред.
Я склоняю голову вместе с остальными. Ненамного, но достаточно, чтобы не выделЯться еще сильнее. Когда поднимаю взгляд, королева уже останавливается у трона и переводит внимание на меня. В этот раз на ее лице нет даже намека на ту отстраненную задумчивость, с которой она слушала остальных в прошлый раз. Она смотрит прямо. Холодно. Осознанно.
— Последняя Весна, которая решила выжить, — произносит она ровно, и в зале никто не смеет шевельнуться.
По залу проходит почти неслышное движение, а несколько взглядов впиваются в спину. Кто-то едва заметно усмехается, кто-то, наоборот, словно задерживает дыхание. Королева же не отводит от меня глаз.
— Подойди.
В ее голосе нет нажима. Он ей и не нужен.
Я делаю шаг вперед, потом еще один, чувствуя, как лед под ногами отзывается сухим, почти хрупким звуком. Останавливаюсь ровно там, где она явно и ожидала.