Страница 21 из 62
Я сажусь за стол и начинаю есть, потому что организм реагирует на запах еды быстрее, чем моя гордость успевает придумать достойную реакцию. За последние дни я привыкла к очень скромным порциям, поэтому нормальная тарелка горячего супа ощущается почти роскошью. Пока я ем, служанка молча раскладывает что-то на кровати, и только когда я заканчиваю и поднимаю голову, понимаю, что именно.
Одежду.
Новую.
Я откладываю ложку и подхожу ближе.
Платье длинное, простое, странного серо-голубого цвета. Ткань плотная, но легкая, и когда я провожу по ней пальцами, возникает странное ощущение, будто она холоднее обычной материи, но при этом мягче.
Я полностью разворачиваю платье и поднимаю бровь.
— Значит, я официально повышена до уровня прилично выглядящей пленницы.
Служанка снова ничего не отвечает, но теперь ее улыбка уже заметнее.
— Королева не любит беспорядок, — говорит она.
— Понимаю. Пленники должны соответствовать интерьеру.
Я снимаю простое платье, которое мне дали в первый день, и разворачиваю новое. Ткань плотнее и холоднее на ощупь, чем та, к которой я уже успела привыкнуть за эти несколько дней, но при этом она мягко ложится в руки, будто в ней есть что-то большее, чем обычная материя.
Переодеваться в чужом дворце все еще странно, но, честно говоря, после трех дней в одном и том же платье даже такая мелочь ощущается как неожиданная роскошь. Я надеваю новое и на секунду задерживаюсь перед узким зеркалом у стены. Ткань ложится ровно, без складок, и сидит так, будто ее действительно шили под меня.
Это немного настораживает.
Когда я выхожу обратно в коридор, Кассиан все еще ждет там. Он стоит у стены так спокойно, словно времени для него вообще не существует, и, кажется, даже не двигается, пока я подхожу ближе.
Его взгляд скользит по мне медленно и внимательно, сначала по новому платью, потом по рукам, по лицу, и в этом взгляде снова появляется та же холодная оценка, к которой я уже начинаю привыкать. Не восхищение и не недовольство. Скорее проверка, будто он пытается понять, изменилась ли я хоть немного за эти двадцать минут.
Я останавливаюсь рядом с ним и на секунду расправляю складку на рукаве нового платья. Ткань все еще кажется непривычной, холодной и слишком аккуратной для человека, которого еще недавно тащили по этому дворцу в цепях.
— Думаю, теперь я хотя бы не испорчу общий вид зала, — говорю я, стараясь, чтобы это звучало спокойно.
— Да, — говорит он наконец. — Так лучше.
Он делает паузу, и в этот момент я вдруг понимаю, что он заметил перемену. Может быть, не такую уж большую, но достаточную, чтобы обратить внимание.
— Ты стала говорить смелее, — добавляет он спокойно.
Я пожимаю плечами.
— Привыкаю.
В его взгляде появляется уже знакомое мне предупреждение.
— Осторожнее с этим, — говорит он тихо. — Здесь это может стоить дороже, чем ты думаешь.
Я не сразу отвечаю. Где-то внутри появляется смесь раздражения и понимания того, что он, скорее всего, прав.
— Я постараюсь помнить, где нахожусь, — говорю я наконец.
Он коротко кивает, будто этого достаточно.
— Ты готова.
Я тихо выдыхаю.
— Скорее всего, нет. Но подозреваю, это никогда не было обязательным условием.
На этот раз Кассиан не спорит, он просто открывает дверь и жестом показывает идти вперед. И мы направляемся к тронному залу.
Он идет позади.
Мы спускаемся по длинным коридорам Хрустального дворца. Лед под ногами становится темнее, воздух плотнее. Чем ближе мы к центральным залам, тем сильнее ощущается магия вокруг. Потоки силы проходят через стены, через пол, через сам воздух, и иногда мне кажется, что я ощущаю их так же отчетливо, как шаги.
Я стараюсь не обращать внимания, но не получается. Когда двери тронного зала открываются, ощущение становится почти оглушающим.
Зал уже заполнен фейри. Их больше, чем в прошлый раз. Некоторые стоят группами и тихо переговариваются, другие молча наблюдают, но многие сразу обращают внимание на меня.
Их взгляды ласкают меня почти физически.
Стараюсь держать спину ровно, хотя чем дальше мы продвигаемся в зал, тем отчетливее приходит неприятное ощущение, будто я вышла не просто перед придворными, а на место, где тебя рассматривают со всех сторон и заранее решают, что с тобой делать дальше. Взгляды фейри цепляются один за другим: одни быстрые, равнодушные, другие откровенно холодные, некоторые слишком внимательные. Они не скрывают интереса, но и не пытаются сделать вид, что я здесь просто гость. Для них я событие. Находка. Или проблема. Я еще не решила, какой вариант хуже.
И среди всех этих взглядов есть один, который отличается от остальных. Он спокойный, терпеливый, почти ленивый, и именно поэтому ощущается сильнее. Когда я наконец нахожу источник, внутри неприятно сжимается что-то холодное и тяжелое, словно инстинкт предупреждает раньше, чем разум успевает догнать.
Фейри стоит у одной из ледяных колонн чуть в стороне от остальных, будто ему не нужно приближаться, чтобы видеть все, что происходит в зале. Он высокий, светловолосый, безупречно спокойный, и на его лице держится легкая улыбка. Такая, какую обычно надевают люди, которые уверены, что ситуация полностью находится под их контролем. Только вот глаза не улыбаются. Они неподвижны и внимательны, и когда я ловлю этот взгляд, становится ясно, что фейри наблюдает за мной уже какое-то время.
Он смотрит на меня, словно на редкую вещь, которую только что принесли на стол и которую теперь собираются внимательно изучить, прежде чем решить, для чего именно она пригодится.
От этого взгляда хочется отвести глаза, но я заставляю себя не двигаться. Через несколько секунд становится очевидно, что его внимание сосредоточено не на лице и не на одежде. Взгляд скользит по рукам, на мгновение задерживается на запястьях.
Фейри изучает не меня, он изучает мой дар.
Мужчина чуть наклоняет голову, словно подтверждая какую-то мысль, которая только что пришла ему в голову.
— Значит, это она, — произносит он негромко. Голос мягкий, спокойный, но от него по спине бегут мурашки.— Последняя Весна.
Я не знаю его имени, но сразу понимаю, что это тот самый фейри, о котором Кассиан говорил с таким напряжением.
Верес.
Он делает несколько шагов вперед, и я чувствую его магию. Она отличается от остальных. В ней нет той холодной чистоты, которую я ощущала у фейри Зимнего Двора. В ней есть давление, тихое, почти незаметное, и от него становится трудно дышать.