Страница 61 из 64
А когда на этаже стали появляться медики из группы сопровождения, меня совсем выбило это из колеи. Я поднялась к главврачу.
— Вы не имеете права. Я сейчас вызову полицию!
— Вызывайте кого хотите. У нас было распоряжение — мы следуем ему.
Я спустилась на этаж к папе. Меня всю трясло. Я звонила Разину.
— Есть какие-то улучшения? Вы мне можете сказать хоть что-то, Макар? Я прошу вас! — тараторила я в трубку, а Разин тяжело дышал, сопел.
— Екатерин, дайте нам ещё немного времени.
Но когда я повернулась к лифтам, выронила мобильник из рук.
Старв с синяками под глазами, потемневший, весь усталый, шагнул на этаж.
У меня затряслись губы. Я дёрнулась к нему навстречу и влетела в него, обхватывая руками шею.
— Ты живой... Живой... — зашептала я, чувствуя, что ноги подкашиваются.
Волков перехватил меня за талию.
— Ставр, ты живой... Живой. — задыхаясь, шептала я. — Ты живой. Ты приехал... Ты ко мне приехал, Ставр.
Нельзя было описать словами моё состояние. Нельзя. Я просто плакала и цеплялась за него. А потом он шепнул:
— К тебе, Кать. К тебе вернулся. И нам надо поторопиться.
Катя.
— В смысле поторопиться? — опустила глаза и в непонимании уставилась на свои руки.
Ставр прижал меня сильнее к себе.
— Мы уезжаем в Прагу вместе с родителями и с детьми.
— Я не понимаю… — задрожал мой голос.
Ставр тяжело вздохнул и я заметила, как он поморщился от этого вздоха.
— Доверься мне. Мы переезжаем в Прагу. Мама с Арсением в курсе. Я проверил их документы. Предупредил Лену — она делает ветпаспорт на собаку. И домой вернулась Мила.
— Ставр, я…
— Все вопросы дома. Хорошо? Надо папу переводить на более серьёзное лечение. У нас есть ещё вся жизнь для того, чтобы с ним познакомиться.
Это было похоже на непрекращающийся сон. Кто-то с кем-то созванивался. Кто-то что-то кому-то доказывал.
Я, когда набрала Лену, услышала недовольное, в сторону брошенное:
— Мне тебя что, ещё раз тапками отлупить? Я тебе сказала: чемодан собирай.
— Я никуда не поеду.
— Лен? Лена! — позвала я. — Если Мила вдруг не хочет...
— Мне плевать, что она хочет, — серьёзно и тяжело прозвучал голос старшей. — Если она надеется на то, что будет отцом вертеть как волчком, бегать туда-сюда, то она с отцом жить не будет. Поэтому она собирается и возвращается обратно в Прагу.
— А ты, вообще...
— А я вообще. Я хочу обратно к Анджею, — честно и как-то по-особенному зло произнесла Лена. — Нам ничего полгода в России не принесли. Я хочу обратно к Анджею.
Анджей — молодой человек, с которым у них то ли завязались отношения, то ли так и были в подвешенном состоянии. Я не лезла в душу, боялась, что Лена может неправильно это воспринять.
Я тяжело вздохнула и произнесла:
— Если Мила хочет...
Но Лена фыркнула:
— Я, конечно, сейчас позвоню отцу и мы с ним это обсудим.
Но позвонила Баринову я.
— Да, Катерин.
И впервые в его голосе с момента нашей встречи не звучало ничего давящего.
— Мы возвращаемся в Прагу. Мила хочет остаться.
— Хорошо. Я тебе клянусь, что буду изо всех сил стараться быть для неё самым лучшим отцом.
И что-то здесь было неправильно.
— Влад, в чем дело?
— Ни в чем. Я наконец-таки понял, что пять лет — это очень много. Пять лет моего молчания — это слишком для того, чтобы сейчас пытаться что-то построить заново. Если Милли хочет остаться со мной — я даю тебе гарантии, что она не будет брошена, что она не будет избалована и капризна. Я даю тебе гарантии, что буду всеми силами стараться дать ей всё возможное. Никаких претензий я не испытываю. Даже несмотря на то, что мне очень бы хотелось когда-то услышать от Арсения слово «папа» или «отец».
— Баринов, ты меня пугаешь.
— Нет, я тебя не пугаю, — Влад говорил спокойно, с какой-то долей безнадёжности, что ли. — Я зря появился в твоей жизни спустя пять лет после развода. Это непростительная глупость. Я почему-то считал, что за это время твоя жизнь остановилась. Прости меня. Я правда считал, что у нас есть какой-то шанс. Но если его нет — я хочу остаться хотя бы хорошим отцом для одного из детей. Если Мила желает быть в России — я принимаю её желание. Через два часа я буду в Москве. Я приеду, заберу её и мы с ней обо всём поговорим. И нет, я не буду докучать тебе сообщениями по поводу дочери, но буду присылать отчёты. Я всё понимаю, Кать. И, к сожалению, это понимание говорит о том, что я не прав. Прости. Прости за то, что много лет назад я поставил на кон твою судьбу, а в итоге я её проиграл. Я не имел права забирать тебя из родительского дома. Не имел права оставлять ситуацию с родителями так, как она была весь наш брак. Моя обязанность была, чтобы ты в день свадьбы стояла рядом со своими родителями. Прости, я не справился, Катя. Я не смог. Тебе попался на редкость бесталанный мужик.
Короткие гудки.
Моё ещё более нервное состояние. Смущённый и вопросительный взгляд на Ставра.
— Спрашивай, — мягко пророкотал его голос.
— Почему?
— Мы обменялись головами. Моя голова на его и в обратную сторону.
— Я не понимаю.
Ставр присел на корточки в больничном коридоре.
— Я не претендую на то, что заменю детям отца. Я не претендую на то, что сделаю закрытой жизнь от воспоминаний. Но я претендую на тебя целиком. На детей — частично, потому что отдаю себе отчёт, что он родной отец. Это сложно, Кать, но так бывает.
— Объясни мне: почему так произошло? И то, что тебя не было...
— Доверяй. Доверяй Кать и тогда всё будет легче.
Я цеплялась в его плечи и часто дышала.
Разин появился в больнице буквально через полчаса после того, как из лифта вышел Ставр. Он протянул ему руку и покачал головой:
— Что ж вы, господин Волков, так поволноваться заставили? Я уже всех на уши поднял. Даже некоторых прокуроров из Москвы.
— Благодарю, — тяжело выдохнул Ставр.
И Разин поджал губы.
— Глупости всё это, ваши благодарности. Лучше бы вы берегли себя и не заставляли вашу женщину так горько плакать.
Разин улыбнулся мне и слегка поклонился.
— Екатерин, мои стрельцы полностью в вашем распоряжении. Я так понимаю, у нас горячее время наступает? Надо всё оформить?
Я послушно кивнула.
Разин тяжело вздохнув, протянул руку Ставру, и тот, пожав её, слегка отвёл Макара в сторону. Был короткий разговор.