Страница 1 из 64
Эпилог
После развода не с тобой
Анна Томченко
1.
Май. Две тысячи двадцать первого года.
– На крестины нашего сына любовницу свою позвал?
Я стояла в зале, спиной ко входу. Обнимала себя за плечи и пустым взглядом провожала паромы с набережной, которую было видно в наши окна.
Крестины закончились не начавшись.
И по тому, что я уже с детьми была дома, Влад сразу понял, что все пошло не по плану. Он не стал растягивать недовольство своё, моё и просто приехал следом. Зашёл в квартиру и меня тут же окутал его тяжёлый аромат.
И это были не духи.
Это была его энергетика: тяжёлая, неподъёмная, заставляющая склонять головы и с трепетом, украдкой посматривать, что же сейчас делал мой муж.
От Влада так пахло в моменты, когда он был раздражён, недоволен и зол. Почти за двадцать лет брака я ни разу не чувствовала этого аромата, направленного на меня. Но сегодня...
Я прижала подбородок к груди и уговаривала себя не оборачиваться, не смотреть ему в глаза, потому что настоящий хищник бросится, как только поймёт, что он ему кинули вызов. А я это сделала тем, что уехала из церкви.
Раннее утро, в промежутке между бизнес переговорами, моим декретом, приездом родителей Влада, было выбрано для того, чтобы крестить нашего двухмесячного сына Арсения.
На мне было белое платье с широкой юбкой, где понизу выбита вышивка, платок и сынишка в крестильном наряде. Я стояла возле одной из приглашённых подруг и считала, что сегодня один из самых счастливых дней в моей жизни – сегодня наш третий ребёнок будет покращен.
Плитка во дворе церкви была тяжёлой и при ходьбе по ней на каблуках, эхо разносило звуки цок-цок-цок. Я первая подняла голову и увидела красивую, стройную шатенку. На голове у неё был кружевной платок, почти как у меня.
– Здравствуйте, Катерина. – Она приблизилась слишком быстро, почти как молния.
Я не помнила её в списке приглашённых и поэтому в недоумении уставилась в её карие глаза.
– Меня зовут Элеонора. У нас с вами есть кое-что общее.
Быстрый, короткий взгляд, который я бросила на гостей.
Мне казалось, что к моему диалогу прислушиваются абсолютно все. Но на самом деле такого не было. Моя свекровь была занята разговором с кем-то из работников церкви. Свёкор флегматично сидел на лавочке, обмахивая себя платком. И только моя подруга, нахмурившись, сделала шаг вперёд, но я качнула головой, намекая на то, чтоб не подходила.
– О чем вы? Кто вы? Что вам нужно? Вы не приглашены. – И это было странно в ключе того, что Влад был немного нервным человеком и поэтому, когда мы с детьми собирались в церковь, нас сопровождала охрана. И как эта охрана пропустила кого-то незнакомого в церковь было неясно.
– Знаете, мы с вами почти одна семья. – Элеонора склонила голову к плечу, глядя на моего двухмесячного сына, которого я держала на руках, развернув к себе личиком.
– О чем вы говорите?
Она не была надменной, не была чванливой. В её глазах читалась усталость женщины, которая все об этом мире уже знает и со снисхождением относится к этому миру.
Элеонора пожала плечами.
– Я говорю о том, что у нас с вами мужчина общий. Я с Владом уже достаточное время.
Она была моложе меня. На вскидку я не могла так сказать, сколько именно ей было лет, но по-моему, десяток у нас была разница.
Когда после двадцати лет брака, от незнакомой женщины слышишь о том, что она с твоим мужем, первое, что приходит в голову – что это провокация. Второе – что обязательно надо этому мужу прямо сейчас позвонить.
– Вы знаете, я никогда бы не осмелилась прийти в такой день к вам, но мне кажется, что Влад слишком закрутился. У него и так очень много дел. Плюс вы сначала беременные были, потом вы рожали и сейчас у вас здоровье так сильно пошатнулось, что он просто не может из жалости к вам сказать о том, что у него есть другая женщина.
Я хватала воздух губами, не могла поверить.
Да нет, это не про Баринава!
Это не про Влада!
Он слишком расчётлив для того, чтобы так разбивать свою жизнь. Влад, человек, который точно знает, чего хочет. И он хотел сына. У нас две старшие дочери. Первой девятнадцать – Лене. Учитсся сейчас. А Миле двенадцать.
Баринов очень хотел сына и мы родили сына.
И чтобы после всего этого, можно было поверить в то, что ему нужна была ещё какая-то одна женщина – да нет.
Это мир сойдёт с ума, а Баринов будет верен своим принципам. Тем более Влад никогда не посмеет меня предать, не после того, что я сделала для него.
Мне кажется, у меня краска прилила к лицу так резко, что всем стало понятно, о чем здесь был разговор.
Элеонора покачала головой и вздохнула.
– Я все понимаю. Я действительно все понимаю. Но и вы поймите, он с вами из благодарности до сих пор, что вы с ним прошли всю эту сложную дорогу, что вы были с ним в моменты его становления. И я даже в какой-то степени понимаю, что он просто так взять и уйти из семьи не может. Ну и вы меня поймите. – Элеонора вскинула подбородок.
Она была по современному привлекательной — острые скулы, взгляд немного придурковатый, как у девочек из соцсетей, которые танцуют на камеру. Вот только то, что она говорила, никак не ассоциировалась с этим образом.
— Но знаете, и вам меня стоит понять. Влад мне такие вещи рассказывает, о таком не признается. Однажды он честно сказал, что никто так рядом с ним не сиял. А ещё он, знаете, мне щенка подарил — мальтипу. Я очень сильно хотела завести кого-нибудь себе. Вот он и подарил мне щенка.
У меня задрожали губы. Потому, что когда я вышла замуж за Влада, у меня в родительском доме остался кот, которого мы не могли забрать из-за того, что сами жили на съёме. И когда мы спустя несколько лет перебрались в свою квартиру, Влад сказал, что с маленькой дочкой нам только кота не хватало. Потом, сколько бы я не просила, уже после того, как мой кот ушёл, завести кого-то, Влад оставался достаточно равнодушен. И даже, когда маленькая Лена требовала завести щенка, котёнка и притаскивала постоянно с улицы брошенных животных, Влад поджимал губы и на все качал головой. Потому, что считал, что животным не место в квартире.