После развода не с тобой

Волков тяжело вздохнул, и папка, лежащая на краю стола, из обычного картона, серого, казённого, двигалась в мою сторону.

— Вы же человек бизнеса. Вы понимаете, что бизнес не прощает ошибок. Так вот, либо вы сохраняете всю свою жизнь в том ключе, который сейчас есть. А это — бывший муж Екатерины, отец детей, который присутствует на каких-то важных датах, который присутствует в их жизни, но при этом никак не претендует на роль единственного мужчины рядом. Либо вы просто садитесь в тюрьму. И вы садитесь в тюрьму не только из-за обвинения в покушении на убийство.

Здесь я напрягся. Посмотрел искоса на Волкова. Он набрал в грудь побольше воздуха.

— У меня было достаточно времени для того, чтобы понять — вы слишком многим в столице не нравитесь. Настолько, что генпрокурор сидит и потирает руки, как бы только получить команду «фас» на вас. Он повесит на вашу душу контрабанду, захват земель. Если я не ошибаюсь, а я, скорее всего, не ошибаюсь, возникнут не самые приятные вопросы по поводу вашего бизнеса. Подумайте, господин Баринов. Вы ничего не теряете. Вы пять лет отсутствовали как таковой человек в жизни Кати. Я вам предлагаю сохранить этот статус отсутствующего человека в жизни семьи. Но при этом приобрести свободу, возможность работать, зарабатывать миллионы, миллиарды и дальше. И в принципе жить своей жизнью, той, которую вы построите дальше. Либо вы сядете. Скажем так, я небольшой камушек, который начнёт движение лавины. Решайте, господин Баринов. Либо мы отсюда выходим с заверениями друг друга, что будем следовать нашему договору. Либо я ухожу один.

67.

Катя.

Я себя ненавидела и понимала, что приношу какие-то несчастья. Всю ночь не спала, металась по спальне. Арсений беспокойно ворочался, то просыпался, то начинал разговаривать во сне.

Тяжело мне было и воспоминания словно калёное серебро по нервам проходились.

— Ты большой, — шепнула я Ставру примерно через несколько месяцев после того, как мы с ним оказались наедине.

— Было бы странно, если бы я был мелкий. Я же столько за обедом трескаю.

— Нет, ты не понял, — шепнула, прикусывая кожу ему на плече. — Тебя для меня много. У меня в первый раз такое.

Но это не говорило о том, что мне было плохо. Это говорило о том, что от непривычки меня каждый раз шарахало от разных чувств. Острое, проходящееся лезвием по нервам возбуждение и щемящая нежность. Когда он целовал мне руки и когда сам относил в ванную.

От этих воспоминаний я резко выныривала из сна и вытирала текущие по щекам слёзы.

Какого черта? Не надо было бояться того, что он замуж позвал. Надо было выходить замуж и никогда в эту чёртову Москву не возвращаться. А сейчас я не знала, что мне сделать для того, чтобы его вернуть. Поэтому молилась.

Я молилась так сильно только для того, чтобы Ставр вернулся. Всю ночь я обновляла мессенджер с перепиской с Разиным. Мне хотелось побыстрее узнать, что произошло. Я не верила Владу по поводу того, что Волков взял и исчез. Нет, такие, как Волков, не исчезают. А такие, как Баринов, умеют манипулировать людьми. К сожалению, я на своей шкуре это прочувствовала.

И снова падала в воспоминания, которые транслировались у меня вместе с нервным и тяжёлым сном.

— Мне нравится, как ты выглядишь в полутемноте, — шептал Ставр, задевая кончиками пальцев мои ресницы.

— Я по-обычному выгляжу, — улыбалась сквозь дрёму. — И мне надо вернуться к детям.

— Я знаю. Но я хочу с тобой провести хотя бы одну ночь. Поэтому давай мы куда-нибудь выберемся. Давай мы как-нибудь сгоняем отдохнуть всей семьёй.

Я сощурилась и зажмурила сильнее глаза, намекая на то, что согласна. Его пальцы нежно скользили мне по плечам.

— Почему ты не женился?

— Потому что я служил. Ну, ещё немного потому что я не умею. Кто-то говорит красиво, кто-то жесты какие-то делает сногсшибательные. А я с ног сшибить могу только ударом в челюсть. Так что сама понимаешь.

— Нет, не понимаю, Ставр, — улыбалась, глядя на него сквозь полуопущенные ресницы. — Со мной же ты...

— Ну вот видишь, как интересно, Кать, с тобой я, может, потому что просто до этого были не ты.

И от этого сердце щемило.

— Так не бывает. Я больше чем уверена, что у тебя в жизни были хорошие женщины.

— Хорошие. Видимо, я для них был не самым хорошим. Это тяжело, когда не знаешь, увидишь ты человека ещё раз или нет. Когда я выбирал службу, на тот момент мне нужны были очень сильно деньги. Я ничего, кроме как служить, не умел. А потом, когда показалось, что надо строить жизнь, со службой это тоже проблема. Женщине тяжело находиться всё время одной.

— То есть ты хочешь сказать, что просто не время было?

— Может быть, не время было. А может быть, не то, — мягко произнёс Ставр, перебирая мои пальцы и прижимая их к губам.

— А я? — тихо начала я, и Ставр улыбнулся.

— А ты другая. Тебе я сразу говорю, что не поэт и не романтик. Но чего-то мне кажется, что тебе особо это и не нужно. Тебе нужно что-то другое.

— Что?

— Не знаю. — У него широкие плечи и обычная серебряная цепочка, только звенья как шарики. — Может быть, чувство того, что тебе спокойно. Может быть, чтобы ты знала, что тебя не обманут. Не знаю, Катюш.

Это его «Катюш» заставляло меня чаще дышать так, что грудь сжималась. И, замечая это, он проводил кончиками пальцев по ней, вызывая толпы мурашек и сладкое чувство внизу живота, которое урчало, как сытая кошка.

Вынырнув из воспоминаний, посмотрев за окно, где поднималось солнце, я села на кровати, уронила лицо в ладони и растёрла посильнее. А слёзы потекли из глаз.

Как? Как? Как это всё произошло?

Не будя Арсюху, я медленно прошла в ванную и стала собираться в больницу. Лена прислала короткое сообщение о том, что Мила приехала домой. Я поблагодарила старшую за её участие и за то, что она умудрялась всё это контролировать.

А когда я приехала в больницу, меня шандарахнуло новостями.

— Понимаете, господин Баринов отдал приказ, что вашего отца сегодня переводят в Москву.

— Я никаких приказов не давала, — хрипло произнесла я, стараясь убедить главврача в том, что ни черта подобного не будет.

— А нас это уже особо не волнует. Вы не самый хороший пациент. Мы не можем дать вам никаких гарантий. Поэтому, чем быстрее вы окажетесь подопечными московской клиники, тем лучше.

— Вы не можете просто так взять и оформить перевод. Я разрешение не давала, — зло произнесла я, дёргаясь и раздражаясь.

И я звонила Владу. Только у него телефон был выключен.

Металась.