Страница 53 из 64
И было в его голосе что-то такое тёплое, безумно располагающее, что у меня помимо воли накатили слёзы на глаза. Жена и дочки — фотка на столе. А Баринову пять лет было наплевать на то, что у нас в жизни происходило. Как бы он ни кичился, ни рассказывал о том, что он присматривал. Я очень сомневалась, что у него в кабинете стоит фотка, где мы с семьёй.
— Очень красивые, — тихо произнесла я и набрала побольше воздуха. — Совсем недавно ко мне приехал мой знакомый с Праги — Ставр Волков. Он планировал задержаться и проконтролировать наше возвращение в Москву. Но вчера он исчез. В прямом смысле исчез. Он не появлялся в квартире, которую снимал. Он не отвечает на телефонные звонки. У меня есть подозрение, что мой бывший муж очень много сил приложил для того, чтобы господин Волков исчез.
— Вы хотите сказать, что он просто его ликвидировал? — Холодно произнёс Разин тут же помрачнел и я поспешно кивнула.
Фраза-то какая некрасивая — ликвидировал.
— Помогите мне, пожалуйста. Я знаю, что надо написать заявление в полицию. Но я подозреваю, что Волкова не будут искать. Просто потому, что мой бывший муж в городе.
— А бывший мужу нас кто? — Господин Баринов. Разин оттолкнулся от стола, завёл руки за голову.
— Однако, какая интересная личность, — протянул он сквозь зубы и буркнул под нос: — На него-то как раз-таки прокурора и не хватает.
59.
Катя.
Я не поняла, к чему это сказал Разин, но он помрачнев, встал из-за стола. Прошёл до полки, вытащил несколько чистых листов и обойдя стол, остановился возле меня. Положил бумагу и ручку передо мной.
— Давайте вы запишите всё, что вам известно о господине Волкове. Если у вас есть фотографии, лучше их скинуть мне. И подумаем, что мы можем сделать с этой проблемой. В любом случае я точно могу сказать, что мы тоже сделаем запрос в правоохранительные органы для того, чтобы всё это дело имело широкую огласку. Но… — Разин застыл, тяжело вздохнул и уставился в панорамное окно, ведущее на центр города. — Но вам также стоит подумать о том, что если в этом деле замешан ваш муж, то вы же понимаете, чем это обернётся? Это скандал. Это, скорее всего, неоднозначная реакция в прессе. А ещё это очень много грязи, которая всплывёт.
— Верните, пожалуйста, мне Волкова.
Я сейчас не хотела никак обращать своё внимание на то, какие последствия понесёт Баринов. Он взрослый человек. Он знал, на что шёл. Он знал, что причиняет это другому человеку. Поэтому последствия он будет принимать сам.
— Меня абсолютно не интересует, какие проблемы понесёт из-за этого мой бывший муж. Если дело касается его, а я почти уверена, что он в этой ситуации замешан…
— А мотивы? — перебил Разин.
— Самые элементарные. Мы не так давно вернулись из Праги. Мы в разводе пять лет. А он уважаемый человек. Ему картинка красивой семьи очень нужна, прям будет к месту. На пылкие речи о том, что семье надо воссоединиться, семья никак не реагировала. Вот и все причины. А здесь появился господин Волков, с которым мы последние годы очень близки, и которого мой сын называет отцом.
Разин отошёл от стола, двинулся в сторону панорамного окна и завёл руки за спину.
— Вы знаете, Катерина, это очень неоднозначная ситуация. Я вам точно могу сказать, что эта ситуация произведёт очень много шума. Поэтому если вы к этому готовы, мы сделаем всё возможное, что в наших силах. Но я подозреваю, вы к этому не готовы. Поэтому есть вариант не обращаться в силовые структуры, а постараться своими руками как-то в этом разобраться. Мы запросим съёмки с камер наблюдения и попробуем отследить, где последний раз видели господина Волкова. Вы тоже пропишите, пожалуйста, когда вы разговаривали и о чём договаривались.
Я сидела и всё записывала. В душе клокотало. Неприятное чувство накануне какой-то трагедии поселилось внутри.
Когда вся информация была у Разина, он пожал мне руку и заверил:
— Я усилю охрану вас и вашей матери с ребёнком. Что-то мне кажется, будет всё не очень просто.
Я поспешно кивнула.
Водитель отвёз меня в больницу. Мне сказали, что отца перевели в обычную палату и поэтому меня уже спокойно, без разговоров, пустили к нему. Он лежал под капельницей и смотрел в потолок.
— Катюш, это ты?
— Да, пап, я.
— Мне так плохо...
— Я знаю. Обезболивающее сейчас подействует.
— Нет, Катя, — скрипучий голос.
А когда-то голос был громким, звонким. Когда-то на этот голос я бежала из дальней спальни, ожидая, когда папа возьмёт меня на руки.
— Мне плохо от того, что я семью разрушил. От ребёнка своего отказался.
— Пап, не говори глупости. Всё хорошо.
Я действительно была готова сейчас сказать всё, что угодно, только чтобы он жил.
— Это сейчас не имеет абсолютно никакого значения. Самое главное, чтобы тебе стало чуточку полегче. Мы переедем в Москву. В Москве другие клиники. В Москве другие операции. Мы пропроцедурем тебя и ты познакомишься со своими внуками. Они у тебя чудесные. Правда Мила с гонором Баринова, которого ты всё время называл отъявленным негодяем и бандитом. Не знаю насчёт бандита. Меня он заверял, что никогда больше. Но негодяем он оказался. Ты, наверное, сам знаешь...
— У тебя характер матери. Ты на неё похожа. Красивая.
Я наклонилась и ткнулась отцу в шею носом.
У него под ключицей ещё стоял один катетор — не понимала, зачем их несколько, видимо, для разных препаратов.
— У меня не такой большой срок будет, Катюш. Поэтому, наверное, зря ты приехала. Мать бы потом забрала, и всё.
— Не говори глупостей. Арсений хочет с тобой познакомиться. Он маленький, но всё понимает.
Я просидела с отцом почти до самой ночи. А потом он, снова придя в себя, начал ругаться.
— У тебя ребёнок маленький. Домой поезжай, поезжай. И мать пусть не приезжает. Ничего со мной за ночь не случится. Ничего.
— Он очень хорошо говорит. Он пришёл в себя.
Мама шагнула ко мне, обняла, провела ладонями по волосам, и здесь произошло то, что бывает в такой ситуации — материнское сердце всегда чует неладное. Мама посмотрела мне в глаза, провела пальцами мне по щекам.
— Кать, а что с господином Волковым? Он не приедет больше, да?
— Он пропал, мам, — тихо произнесла я, и мама прижала меня к себе. Я не знаю, что будет дальше.
С тяжестью на сердце я поехала домой. Зашла тихонько в квартиру, поставила сумку. В этот момент мама выглянула из зала.
— Катенька, а чего ты не позвонила, чтобы я собиралась?