Страница 50 из 64
Голос холодный, равнодушный, немного с неприязнью — дескать, «за кого ты меня принимаешь, Катенька».
— Я знаю, что ты что-то сделал. Я знаю, что Волков не отвечает на звонки и не появлялся дома. И это значит, что ты приложил к этой истории свою руку.
— Не глупи, — во взгляде высокомерие, в каждом слове одолжение. — Если бы я действительно хотел что-то сделать с Волковым, ты бы с ним даже не познакомилась. Это раз. И два — я, в отличие от твоего Волкова, честный бизнесмен. Человек, у которого есть много возможностей, но при этом и ответственности у меня больше, чем могло быть у кого-либо другого. Ты хотя бы понимаешь, чем для меня станет ситуация с исчезновением любовника своей бывшей жены? Ты считаешь, что я настолько идиот, что мог подставиться и позволить сейчас прессе раздуть скандал из этого? Катя, очнись. Я, конечно, человек очень серьёзный, но никогда не поставлю под угрозу то, что обеспечивает мою семью. Моя репутация кристально чиста. Иначе быть в принципе не может.
Мне очень хотелось ему поверить. Но от чего-то не получалось.
— Ты с ним что-то сделал. И сделал это так, что твоей репутации ничего не повредит.
Баринов сделал шаг назад, развёл руки в стороны.
— Ты, конечно, можешь сейчас посчитать, будто бы я весь такой ужас на крыльях ночи. Ты, конечно, можешь меня сейчас обвинить абсолютно во всех грехах. Но давай не забывать, Катя, что на некоторые ситуации я, к сожалению, не могу никак повлиять. Например, на наличие возле тебя этого наёмника. Ты должна отдавать себе отчёт, что я не пойду по головам в этом вопросе. Мне не нужно, чтобы ты стояла перед выбором. Мне нужно, чтобы ты просто сама взяла и вернулась ко мне. Вот и всё.
Задрожали губы. Я была готова ему сказать: «Если ты мне сейчас поставишь передо мной Волкова, живого и невредимого — да, всё что угодно тебе будет». Но осеклась, потому что понимала — Баринов от такого никогда не откажется.
— Я напишу заявление о пропаже.
— Пиши. Только прежде чем писать, я тебе рекомендую задуматься над такой вещью: а насколько ты знаешь хорошо Волкова? Действительно ли в его характере быть надёжной стеной? Или, может быть, всё-таки ты чего-то о нём не знаешь? Неучтённые дети, старые конфликты? Ты, прежде чем бросаться здесь обвинениями и считать, будто бы я что-то непотребное сотворил с твоим благоверным, подумай сама немного. Волков не тот человек, которого можно взять и стереть, ликвидировать. Иными словами, если он исчезает, то он исчезает только по своей собственной воле. И вот теперь, когда я подсветил тебе эту ситуацию, подумай, пожалуйста, вот о чём: а так ли он хотел быть здесь?
Я покачала головой. Он говорил точно не про Ставра. Если Ставр что-то делает, он это делает, потому что решил, потому что ему это нужно. Ставр, если берёт ответственность, то никогда от неё не сбегает.
— Ты сейчас пытаешься меня запутать, — произнесла я, стискивая зубы.
— Нет, Кать, я пытаюсь тебе открыть глаза. Человек без семьи, без детей, который в принципе ничем не обременён, вдруг встречает женщину, которая как раз-таки очень много в чем обременена. Это хорошо, когда дело касается двоих. Между вами: постель, жаркие встречи. А дальше что? Неужели ты действительно считаешь, что если за столько лет у него не появилось никого, с кем он мог бы проводить свободное время вне секса, то это хороший показатель? Нет, Катя, это плохой показатель. Так что открой глаза и посмотри на ситуацию так, как её вижу я. Волков приехал, убедился, что здесь история, которая пахнет плохо, которая требует не просто его вовлечённости, а недюжих таких сил. Одно дело спать с матерью троих детей, когда она этих детей может оставить на няню, когда эти дети могут побыть несколько часов одни. Но совсем другое, Катя, когда эта женщина требует вовлечённости. А больные родители — это вовлечённость стопроцентная. Это значит делить всё, что было плохого, и всё, что будет плохого. Вот ответь мне сейчас, положа руку на сердце: на сто процентов ли ты уверена в своём любовнике, что можешь сейчас сказать, будто бы он действительно не мог просто разочароваться, развернуться и уехать? Ответь. После этого мы с тобой поговорим, и я выслушаю все твои обвинения и претензии. Ну же, Кать, давай подумай хорошенько своей головой. Действительно ли господин Волков такой расчудесный, каким ты его видела на протяжении последних лет? Или, может быть, ему это всё было необходимо только ради того, чтобы получить желаемое?
54.
Катя.
— Пусти, — хрипло произнесла я и выдернула свою руку у него из пальцев.
Рассуждал здесь, стоял о том, что он всё для меня делал.
Прекрасно я знала про эти поджатые губы. Прекрасно я знала про шепотки за спиной, когда свекрови не нравилось, как воспитываю дочь, что решаю устроить на детском празднике. Прекрасно я знала про эти сжатые в кулаки улыбки, которых, по идее, не должна была замечать.
Но замечала ведь. Всё не проконтролируешь.
— Если бы ты действительно делал для меня всё, если бы действительно я была тебе так дорога, как ты мне сейчас рассказываешь — в твоей бы жизни не появилась никакая Элеонора, которая до сих пор мотается и пытается мне что-то там рассказать о том, что мы с ней капец как похожи. Мы с ней не похожи.
— Она делает единственное, что у неё сейчас получается — это внести раскол в наши с тобой отношения. Потому что баба осталась не у дел.
— Ты же в неё влюблён был, — хрипло произнесла я, качая головой.
Я только сейчас стала понимать, насколько он чудовище. А я ведь видела в его глазах, когда мы с ним разговаривали про измену, что действительно что-то скрывалось за той помпезной речью. А скрывалось то, что он был ею увлечён всерьёз, что он был влюблён.
— Влюблённость — не любовь. Не надо путать, Кать. Люблю я тебя. Люблю я своих детей. Люблю я родителей. Влюблённость — это ничто по сравнению с тем океаном чувств, которые я испытываю к действительно дорогим для меня людям. Так что не надо здесь рассуждать, будто бы если бы любил тебя — я бы не изменил. Не надо. В том-то и дело, что я любил тебя. Но бывает такая ситуация в жизни — сам не рад...
— Что облажался по-крупному?
— Нет, Кать, не облажался. Я обосрался. Если бы, возможно, меня не трясло и не долбило от чувства вины перед тобой, никакая бы Элеонора вообще не появилась. А я, гонимый тем, что забрал молодую неопытную девочку из семьи, всё время бдительно держал руку на пульсе, чтобы, упаси боже, тебе не было некомфортно.
Я покачала головой.