После развода не с тобой

— Какой прагматичный мужчина. Идём кушать, — улыбнулась она.

Видимо, в тот момент она не считала, что происходит что-то непоправимое. Видимо, в тот момент наши отношения не были настолько раздёрганными, настолько нестабильными.

И мы действительно ужинали.

А ещё через день прислали цветы и короткую записку:

«Если вам всё-таки ужины приятнее — дайте знать».

Я улыбнулась. У меня, по сути, не было никогда в жизни каких-то длительных ухаживаний, достаточно долгого периода флирта. Потому что когда я познакомилась с Владом, у меня никакого опыта не было. И то есть как он вёл себя, так я и считала правильным. Это было из разряда «вот как воспитал, то и есть норма». Поэтому в момент, когда в моей жизни появился Волков, я всё воспринимала с той долей новизны, которая может быть у женщины, которая никогда не находилась в состоянии начала отношений.

Лена мягко улыбалась.

— Знаешь, но, с другой стороны, этот господин очень импозантный мужчина.

— Как думаешь, всё может быть очень плохо в этой ситуации?

Лена махнула на меня рукой.

— Я тебя умоляю. На крестины сына пришла любовница отца. Ты действительно мучаешься вопросами этичности своего неравнодушного взгляда?

Я не знала, чем мучаюсь.

Но ещё через несколько дней Ставр написал сообщение, что очень хочет увидеться. Поскольку я принадлежала детям, то всё, что могло было быть, заключалось только в контексте детей. И он предложил устроить небольшой пикник. Были в пригороде несколько уютных гостиниц, куда можно приехать и провести небольшой выездной праздник.

И мы отправились.

Ставр увидел Милу, поздоровался с уже знакомой Леной, пожал серьёзно руку Арсению, а потом проводил нас в сторону небольшого домика в стиле австрийского шале. Возле домика была крытая беседка, мангал и всё, что нужно для того, чтобы пожарить мясо.

— Шашлыки, как в России, — вздохнув, благоговейно произнесла Лена и улыбнулась, глядя на маринованное мясо.

— Мне почему-то показалось, что не у одного меня есть небольшая ностальгия. — Усмехнулся Ставр.

И в этот момент Мила поддакнула:

— Ну да. Мне, например, не нравится в ресторанах мясо на углях. Вот то ли дело — привычный шашлык.

И это было настолько странно и в то же время приятно, что у меня сердце чуть было не споткнулось на бегу.

Мила не вредничала, Мила не капризничала. Поэтому я расслабилась. Расслабилась настолько, что после этой встречи я даже рискнула приехать одна на ужин к господину Волкову.

48.

Время в больнице тянулось так медленно, что я практически каждые полчаса дёргалась и пыталась найти себе место. Ставр один раз перехватил меня за талию и зажал между подоконником и собой.

— Хватит. С отцом всё будет в порядке. Он придёт в себя и врачи будут решать, что дальше делать. Ты не помогаешь сейчас. Ты только сильнее себя изводишь.

— Да не в этом дело, — я положила ладонь ему на грудь и судорожно вздохнула, как будто бы боялась, что от близости расплачусь или, ещё того хуже, начну сходить с ума. — Я не могу простить себе, что оставалась в ситуации, что мне казалось правильным, что родители со мной не общаются. Если бы я, наплевав на всё, просто как слон, завалилась в их жизнь, может быть, всё было бы по-другому.

Я отвела глаза и покачала головой. Ставр тяжело вздохнул и потянулся, отводя рыжую прядь у меня со лба и убирая её за ухо.

— Катя, если бы я знал, что на седьмом контракте меня запрут в подвале и будет калёное железо, может быть бы раньше ушёл на гражданку. Если бы я знал, что в это время у меня с инсультом свалится отец, может быть бы ещё раньше закончил свою карьеру. Но мы не можем на сто процентов быть уверенными в том, что происходит. Мы не можем предугадать. Потому что, как бы человек ни планировал — Бог всегда располагает. Не человек.

Он говорил правильные, логичные вещи. Но мне от этого спокойнее не становилось.

— Ты знаешь, мне всегда казалось, что то, как поступают родители — это правильно. Я, наверное, просто так была воспитана, что всё, что происходит с их стороны — это правильно. И понимаешь, я столько лет жила в слепой уверенности, что меня правильно наказывали, что даже сама не могла задуматься: а за что меня, собственно, наказывали? Сейчас я себя виню за свою недальновидность, за то, что у меня не хватило духу просто в какой-то момент взять и понять, что родители не всегда правы. А вероятнее всего, родители также, как и я, могут ошибаться.

— Всё могут ошибаться, Кать.

Ставр провёл ладонью по лицу, желая стереть воспоминания, которые на него накатили.

— Все ошибаются. Но от этого не меняется то, что ты хорошая дочь. От этого не меняется то, что родители тебя любят. Поэтому, пожалуйста, успокойся, — тихо попросил он.

Я ощутила его горячее дыхание на своём виске. А потом, не выдержав, глубоко вздохнула и прижалась к нему, ткнувшись носом ему в плечо.

В шесть вечера вышли врачи и сказали, что папа пришёл в себя. Меня даже пустили к нему. Но «пришёл в себя» — это было громкое заявление, потому что папа был всё в той же границе сна. Поэтому я сидела и тихо бурча под нос, рассказывала, что произошло, и что обязательно мы всё исправим. Сжимала холодными пальцами его ладонь. Мне отчаянно важно было понять, что он всё ещё был здесь.

А после — долгий разговор с врачами, которые объясняли, что лучше сейчас дождаться, когда состояние стабилизируется и уже после заняться вопросом того, что надо убрать все злокачественные образования, которые появились с момента, как началось лечение. Я предложила на самом деле какой-то сумасшедший вариант:

— А что, если мы дождёмся стабилизации состояния и отправимся в Москву?

Я по глазам главврача видела, что у него промелькнуло такое: «Слава богу, они от нас уедут и это будет не наша ответственность». Но он всё-таки нашёл в себе силы и поджал губы.

— Это, конечно, можно. Но доподлинно будет известно, можем ли мы рассчитывать на такой расклад, только после того, как состояние будет в относительной норме. Катерина Георгиевна, я понимаю, что вы хотите добиться максимального результата.

Ставр стоял возле двери. Не прошёл, не присел за стол — просто был сторонним наблюдателем.

— Но вы нас поймите: мы не можем гарантировать, что с вашим отцом ничего не случится в дороге. Даже если эта дорога будет оформлена самым наилучшим образом.