Страница 43 из 64
Он смотрел на нас с любопытством. А когда я всё-таки забрала свою руку, взгляд прошёлся по моему безымянному пальцу, на котором осталась не печать обручального кольца, а такой след, немного уже. Потому что, когда была беременна Арсюхой, сильно отекла и, видимо, ещё не до конца пришла в свою форму, поэтому от кольца так и был ободок.
— Я очень, очень рад, — медленно повторил Ставр и сделал шаг назад.
Когда он исчез за дверью кафешки, Лена повернулась ко мне и вскинула брови.
— А это что сейчас такое было? Это что за мужчина?
45.
Катя.
— Ты можешь ехать домой, — произнесла я, глядя в глаза Ставру и рассеивая воспоминания, чтобы сейчас не было какой-то неловкой ситуации.
— Нет, я буду с тобой.
— Я думала, ты не хочешь, — честно произнесла я и сцепила пальцы в замок.
— Чего не хочу, Катюш?
Тогда, в момент нашего знакомства, была неделя тишины и мы с Леной отнеслись к этому случаю, как просто к учтивости и вежливости. Но через неделю, когда мы с Артюхой отправились на плавание, машина господина Волкова стояла возле нашего подъезда.
— Не сочтите за наглость и не воспримите это так, будто бы я вас караулю, либо выслеживаю.
— Кто вы такой?
Арсений любопытно рассматривал Ставра и ему хотелось пообщаться. Ему хотелось что-то рассказать. Арсюха у меня в принципе был таким мальчишкой, который очень общительный. Но он держался из последних сил, понимая, что дядя незнакомый.
— Бывший военный. А в настоящем владею несколькими охранными агентствами. Оказался на месте аварии по счастливой случайности — в аварию попал один из моих очень важных подопечных. Никакого подлога, никаких подводных камней.
Он был широк в плечах, узок в бёдрах. Я видела шрам на шее и понимала, что он его смущается, потому что периодически, во время того, как разговаривал, нет-нет, да рука дёргалась неосознанно. Его этот жест сам по себе бесил и он старался максимально контролировать свои реакции. А мне было очень важно понять, кто он такой, потому что незримое присутствие Баринава в моей жизни ощущалось тонкой ниткой тумана. Я знала, что он просто так не отпустит. Он ослабил поводок, но не убрал его. И поэтому к новым знакомым я относилась с той долей скептицизма, которая может быть у человека, который разучился доверять.
— А зачем вы приехали? — Тихо спросила я тогда.
Ставр улыбнулся.
— Удостовериться, что у вас всё хорошо. Понять, что больше у вас дочка не потеряется.
— У меня их несколько.
Ставр улыбнулся и по этой улыбке я поняла, что всё он прекрасно уже знает. Знает, сколько лет моим дочерям. Знает, сколько у меня детей. А ещё также знает, что я здесь одна.
— Это очень-очень хорошо. Детей много не бывает. Знаете же такую присказку?
— Нет, — я тряхнула ключами.
— Я вас задерживаю? — Ставр переступил с ноги на ногу и бросил косой взгляд на свой внедорожник.
— Нам на плаванье.
— Хотите, отвезу? Заодно поговорим.
— У вас детского кресла нет. — Я мягко улыбнулась и пошла в сторону своей машины. — Спасибо, что беспокоитесь. — Обернувшись, успела сказать.
Когда мы приехали в детский клуб, я успела переодеть Арсюху и отдать его тренеру. Дверь за моей спиной приоткрылась — Ставр стоял на пороге.
— Я нашёл в себе наглость проехать за вами, понимая, что вы будете всё это время ждать, а значит, сможете пообщаться. Вдруг вам будет скучно, а здесь я...
— Что вам надо? — Спросила я, склоняя голову к плечу.
Ставр замялся. Хотя он не был похож на того человека, который теряется в догадках, который не может идентифицировать собственные чувства. Но, видимо, что-то ему сейчас всё равно мешало. Потому что он склонив голову к плечу, копируя меня, провёл неосознанно кончиками пальцев по своему шраму на шее. Я опустила глаза, чтобы не делать акцент на том, что заметила. Я считала, что он волновался или раздражался. Проблема была в том, что у меня не было никакого эмоционального опыта. Я не встречалась с мужчинами. Единственный образец мужчины в моей жизни — это Баринов и немного папа. Так вот и тот и другой раздражение показывали эмоционально яркими вспышками, которые били в глаза. А здесь я терялась. Да, у меня были знакомые мужчины, но либо это были мужчины, с которыми мы в профессиональных отношениях — тот же самый Нагорный, который вообще предпочитал не показывать никаких эмоций. Но если с ним долго контактировать, со временем становится понятно, что вот этот побег от эмоций и есть показатель того, насколько он недоволен. Но у меня всё равно не было какой-то большой гаммы мужских реакций для того, чтобы я могла читать господина Волкова как открытую книгу.
— Я, если честно, сам задаюсь этим вопросом. Наверное, что-то мне действительно нужно. Потому что я ведь нашёл, где вы живёте. Я ведь приехал, показался вам на глаза. Хотя очень сильно не уверен, что вам это приятно.
И вот это вот простая фраза на грани кокетства от такого мужчины, как Волков, воспринималась иначе. Он говорил правду. Он не стеснялся того, что мог быть для меня не таким приятным. И почему-то я подозревала, что если сейчас встану в позу и скажу: «Вы ошиблись, нам не нужно с вами видеться» — он просто молча кивнёт мне и я больше никогда ничего о нём не услышу и не увижу его никогда.
— Я не знаю, — пожала плечами, делая шаг в сторону и ставя сумочку на небольшой подоконник. — Дело в том, что я не самый удачный экземпляр для того, чтобы просто пообщаться. У меня детей вот трое. Ещё море абсолютно разных проблем.
— Предположим, проблем я никогда не боялся.
Вот теперь в его поведении что-то изменилось. Как будто бы он получил ответ, что мне интересен и поэтому теперь, не переживая за мою реакцию, он мог проявить себя должным образом.
— А касательно детей — я же уже сказал: чем их больше, тем лучше.
46.
Катя.
Появление Волкова в нашей с детьми жизни было каким-то мягким, осторожным. Таким, будто бы сам Ставр старался не войти завоевателем, а просто появиться сначала как сторонний наблюдатель, как просто неравнодушный человек.
После Арсюхиного бассейна мы всё-таки зашли в небольшой ресторан. Арсений показывал Ставру фокусы с тем, как исчезает горошек у него за щеками. Я наблюдала со стороны, как господин Волков реагирует на ребёнка. Со своими чувствами я не могла никак определиться — мне было интересно.