Страница 41 из 64
О, ещё было интересное и прикольное на суде, что, оказывается, фонд зарубежный, открытый на имя Лены — тоже не подлежал разделу. Ну вот умная у меня жена. Причём, вероятнее всего, она не специально это даже сделала. Но вот если бы, будь у неё побольше жёсткости в характере — специально она тоже много чего могла сделать.
Я собирался приехать, собирался навестить. Да только с каждым разом всё больше понимал: Катя психует. В те короткие звонки, которые я совершал, не слышал ничего такого, что могло бы дать надежду на то, что Катя передумала.
Нет, Катя не передумала. Индикатором Катиной злости была Лена. Только мой старший ребёнок мог показать, насколько мама не пережила развод. Поэтому появляться перед глазами у Кати для того, чтобы ещё сильнее её спровоцировать или, того хуже, напугать, я считал бессмысленным. Она не маленькая девочка. Я понимал, что однажды она приедет в Россию, однажды она вернётся домой — тогда мы играть будем по другим правилам.
Мне не хотелось её загонять в угол. Я хотел, чтобы она сама ко мне вернулась, поняла, что она действительно меня любит. Я давал Кате выбор. Всегда давал. Чтобы ни происходило, у Кати всегда должен быть выбор.
Катя — не Элеонора. Это на Элеонору мне наплевать. И наплевать на то, что у неё в жизни происходит. С Катей другая история. Катя сломана мной, но не разбита. Я не хотел её разбивать. То, что сломал, я мог починить. Но вот разбитую жену — это без вариантов. Поэтому я считал, что время, которое будет у Катерины, вполне обоснованно для того, чтобы выдохнуть и пережить стресс от развода.
И когда я узнал, что Катя вернулась в Россию, понял, что время наступило. Да только у самого была длиннющая загранная командировка. Так что состыковаться в Москве у нас с Катей не было возможности. Но я всё-таки приехал и выяснил, что мой ребёнок называет отцом какого-то другого чувака. Причём я сейчас хотел очень много вопросов задать агентству, которое осуществляло контроль на территории другой страны. Как же они так интересно мне подавали информацию? Что-то было с намёками про господина Волкова, что-то не было.
Поговорив с матерью, я швырнул трубку и дёрнулся вытащить из кармашка тачки салфетки.
Орангутан какой-то! Неандерталец! Чуть что, сразу морду бить!
Так важные люди дела не решают. Важные люди дела решают в кабинетах, в дорогих костюмах. Сказать бы, я забыл, как морды править — нет, не забыл. Скажу больше: всю свою сознательную жизнь я себя останавливал в моменты, когда очень сильно хотелось челюсть набекрень свернуть оппоненту. Я настолько всю жизнь старался вылезти из шкуры мальчика-распиздоси и стать серьёзным бизнесменом, что сейчас возвращаться к истокам, к мордобое, к поножовщине, когда пёрышком по рёбрышкам — нет, не собирался.
Гордыня ли была это? Возможно, гордыня. Но сейчас мне уже было наплевать. Я так и так умудрюсь с Волковым расквитаться.
Поздно вечером я доехал до квартиры тестя с тёщей и долго всматривался в окна, желая понять: дома или нет. А потом балконная дверь открылась. Дом старый, балконы не застеклённые, а решётки витые и сами балкончики узенькие. А вышедший на этот балкон Волков, в принципе занял всё пространство настолько, что у меня даже никаких вопросов не осталось.
Значит, вот так вот?
Мальчишка, рвущийся ко всему, не жалеющий себя — им, мать вашу, не подходил! А наёмник, за которым кровавая лента тянется от самого Израиля — им очень к столу пришёлся! Отлично!
43.
Катя.
Влад ушёл в машину. Я повернулась к Ставру и губы затряслись.
— Прости. Ты не должен был...
Ставр был выше меня на голову. Суровый вес. Морщинки вокруг глаз. И когда долго не оформлял бороду, у него серебристые нити переливались на солнце. Но Ставр не любил всю эту растительность на лице, поэтому чаще всего был гладко выбрит. Хоть и тёмный волос оставлял синеву на коже.
— Должен. — Холодно заключил он и посмотрел в сторону машины, которая уехала с парковки. Вскинул брови, тяжело вздыхая. — Маму бы проверить, а то сейчас твой бывший супруг в гости наведается.
— Охрана не подпустит. — Пожала я плечами и развернулась в сторону больницы.
Смущение, желание развернуться и опустить перед ним голову...
Ставр шёл за мной, легонько касаясь моего локтя.
— Кать...
— Спасибо, что приехал. — Тихо сказала я и у меня задрожали губы. Я смотрела на него снизу вверх. — Спасибо, что приехал, несмотря на то, что сказал, что этого не будет. — Произнесла я и опустила глаза, не желая, чтобы эта фраза была расценена как укор, намёк на то, что Ставр не умеет держать своё слово.
Он тяжело вздохнул.
— Почему с тобой так сложно?
— Потому что я поломанная. — Честно призналась я. — Потому что у меня, как у тебя, за плечами много что было. И не факт, что меня это устраивает. Но спасибо, что приехал. Я, правда, не уверена, что этот приезд может на что-то повлиять.
Ставр набрал в грудь воздуха и сипло выдохнул его.
Мы прошли на этаж и приготовились ждать, когда у отца стабилизируется состояние.
— Сеня сказал, что дедушка болеет, что нужно торопиться.... — легкая улыбка коснулась его губ.
Ставр сидел напротив меня на корточках, упирая локти в колени.
— Знаешь, я всё могу понять. Но не могу понять момента, когда близкому человеку отчаянно нужна поддержка, а её нет.
Я обещала быть сильной. Я обещала, что не буду плакать.
Я очень не хотела плакать, чтобы Ставр не подумал, что он появился и я лапки сложила.
— Сестра... Я столько времени связывалась только с сестрой, а оказалось, что она давно оставила родителей и никак не хотела способствовать нашему общению.
Ставр потёр переносицу.
— Я понимаю. Я понимаю, что тебе сейчас сложно. И я здесь, как пятое колесо у телеги.
— Не говори так. — Холодно произнесла я, перехватывая его за широкое запястье.
У меня даже длины пальцев не хватало, чтобы обхватить его руку. И этот жест показался настолько личным и интимным, что меня тут же залило краской. Ставр улыбнулся левым уголком губ.
— Адрес матери скажи. Я квартиру поблизости сниму.
— Я лучше оплачу тебе гостиницу...
Ставр улыбнулся немного наигранно. Скрывал раздражение, недовольство и злость.
Ему не нравились такие фразы.
— Кать, ты вот прям сейчас меня очень сильно оскорбила.