Страница 40 из 64
И это на самом деле очень низко в моменте, когда мужик начинает во время развода перетряхивать старое бельё, как будто бы боится, что он ещё не заработает.
Заработаю ещё больше. Заработаю.
И Катька получила, в принципе, всё, что хотела.
Я ждал, какой новый ход она сделает. Сделала — улетела в Прагу. Мне бы дёрнуться за ней, но только вот здесь выяснилось, что не всё так просто — завод всё тот же, в Нижегородке. Разрыв контейнера во время перегрузки. Четверо погибших, двенадцать человек пострадали. Разбирательство шло в течение полугода. Я просто никуда не мог дёрнуться из России. Но при этом наблюдал за Катей и в случае чего понимал, что сорвусь.
А когда стало понятно, что у Катерины слишком обострённое чувство справедливости и она меня к себе не подпустит — я решил дальше посмотреть: как она будет вообще распоряжаться всем, что она получила от развода. Она была умной женщиной всегда. И мне было интересно, почему же тогда вот эта умная женщина на протяжении стольких лет отказывалась всегда от какого-либо права голоса.
А что касательно Элеоноры, там ситуация была более весёлая. Как только Катя улетела с детьми, я встретился с Элеонорой. Мы решили провести выходные в Москве: закрытый клуб, загородный особняк. Билет стоимостью полтора миллиона на каждого. Да, я хотел увидеть красивый перфоманс. И действительно всё было красиво. Место встречи, куда приезжают люди, готовые к каким-то экспериментам. Я никогда не посещал такие мероприятия. Оно попалоось мне совершенно случайно, гарантируя полную анонимность. Через одного из своих менеджеров я полностью установил, кто является владельцем этого мероприятия, кто будет на этом мероприятии. Но меня, если честно, список гостей не особо волновал. Мне важно было другое.
— Тебе нравится? — Спросила Элеонора, прикрывая ещё не выпирающий живот. Хотя, может быть, и выпирал. Я же с ней не спал после развода.
— Нравится. — Холодным взглядом, блуждая по сцене, где молодые девушки в костюмах греческих богинь, плясали вокруг полуобнажённого мужика, заключил я.
— Мне тоже нравится. — Её пальцы сдавили моё колено.
Я фыркнул.
— Мы с тобой можем подняться в приватные залы.
Глаза у Элеоноры загорелись.
А ещё они у неё так горели, когда она видела гостей — одного другого статуснее, богаче. Да, это было наверняка одно из тех мероприятий, на которые Элеонора всегда хотела попасть, но финансы не позволяли. И вот сейчас...
Но у меня были другие планы.
Когда мы поднялись в закрытые апартаменты, следом за нами шагнули двое мужчин. Элеонора улыбнулась, глядя на высокую кровать с балдахином и повела плечиком, обнажая его и стягивая брительку платья.
— Я не думала, что ты захочешь.
Я вздохнул, поставил бокал с алкоголем на край стола.
— А я и не хочу. — Произнёс холодно.
В этот момент двое мужчин зашли и закрыли дверь. Перехватили Элю за руки.
— Ребят, вам же не надо объяснять, что нужно этой молодой леди?
— Влад, ты чего? — Запаниковала Элеонора.
Я пожал плечами.
— Влад, ты с ума сошёл? Я... я беременна! Я думала, мы с тобой...
Я цокнул языком и глубоко вздохнул.
— А с чего ты решила, что меня твоя беременность будет как-то беспокоить? — Холодно произнёс я.
— Я твоего ребёнка ношу! А ты такое...
Она понимала, что должны были сделать мужчины.
В этот момент я расхохотался. Без злобы, без какого-то яда. Запрокинул голову и вздохнул.
— Моего ребёнка носишь? — Переспросил я и потёр нижнюю губу. — Эля, солнце моё, моя супруга была на седьмом месяце беременности, когда я сделал вазэктомию. Ты от кого угодно беременна, но не от меня. Даже если бы в какой-то момент я подумал, будто бы бессмертный и без резинки к тебе полез.
Столько ужаса в глазах я не видел никогда.
Коротко усмехнувшись, я отдал приказ:
— Ребята, вы знаете, что надо делать. Развлекайтесь, как хотите.
Щёлкнув пальцами, я медленно развернулся и дошёл до двери.
— Влад, стой! Ты чего, Влад? Это твой ребёнок! Я тебе клянусь!
— Клянёшься? Переживёшь сегодняшнюю ночь и клятву свою заверишь на тесте ДНК? — Холодно произнёс я и вышел за дверь под аккомпанемент криков Элеоноры.
42.
Влад.
Желание сделать вазэктомию было у меня в тот момент, когда понял, что троих детей с Катей родим и хватит. Я подождал какое-то время и уже после полугода беременности просто сделал эту манипуляцию из-за того, что ни с кем другим я детей заводить не собирался.
То, что говорил Kate по поводу того, что «ни одного ребёнка смогу поднять и плевать, от любовницы он или нет», было чистой воды бахвальством. На тот момент, когда это говорил, я не был ни в чём уверен. Но всё-таки, когда у меня вся картина была перед глазами — стало ясно.
Элеонора воспользовалась моментом, когда можно было поднасрать. Ну, поднасрала. Кому лучше сделала — непонятно.
Она приехала ко мне через три дня. Бледная, осунувшаяся, и кричала о том, что я заказал её изнасилование. Я смотрел на неё, тяжело вздыхая, и коротко заметил:
— Скажи спасибо, что я не заказал твоё убийство. Потому что в мире больших денег за такие вещи, которые совершила ты — убивают.
— Да пошёл ты знаешь куда? Я столько в прессе всего наговорю!
А в это время мои пиар-агенты работали над тем, чтобы как раз-таки убрать всю информацию из прессы. Как бы ни страшали нас о том, что интернет помнит всё — некоторые специалисты умудрялись даже интернету память подтереть.
Элю затрясло в момент, когда ребята из службы охраны вывели её из моего офиса и повезли в больницу. Мне не нужно было заключение по тесту ДНК моим ребёнком она беременна или нет.
Но чисто для того, чтобы иметь возможность давления, я, конечно, отправил её на тест ДНК. И ничего удивительного, что через десять дней у меня на столе лежало заключение, что ребёнок не от меня. Я даже не поехал разбираться или что-то спрашивать. Для чего мне это? Не нужно было. Я просто отдал приказ стереть всё, что было связано с этой женщиной. В прямом и переносном смысле.
Она сбежала. Она сбежала из России, боясь того, что я окажусь очень злопамятным человеком. Но по факту мне было плевать.
А вот то, что с моей семьёй происходило, вот на это мне было не плевать. Охрану выставлял, наблюдение выставлял. Я поражался такой резвости Кати.