Страница 38 из 64
Как бы Катя ни старалась свести к минимуму все последствия конфликта со своими родителями, каждый раз, когда возникала сложная ситуация, я видел в её глазах немую просьбу: «Мне маму с папой надо». Поначалу я подрывался: «Я приеду, я привезу, Через силу, привезу, Кать». Она качала головой: «Не надо. Мне их не хватает, но не надо, пожалуйста». Я не понимал, почему не надо. Потом уже лет через десять до меня дошло, что Катя выбирает бескровный путь — не собирается душу рвать. Но вот этот немой упрёк в глазах никуда я, к сожалению, деть не мог. Я его постоянно видел. Может быть, она и не считала так на самом деле. Я не мог точно ответить. Может быть, она смотрела не с упрёком на меня, а с надеждой, что я когда-то не послушаю её. А я уже лет через десять от нашего бракосочетания стал понимать, что если женщина чего-то не хочет, если она что-то не проговаривает языком, то, вполне возможно, ей это и не нужно, она сама сомневается и в этих сомнениях живёт, и ей достаточно комфортно. Но как только ты развеешь сомнения, окажется, что ты сделал намного хуже.
Так было у Катюхи с работой: как только я развеял сомнения о том, что она может в принципе очень многого достичь, она вдруг загорелась этой идеей. Хотя молчи я дальше — она бы спокойно сидела, преподавала в частной школе и всё на этом. Но нет, агентство своё понадобилось ей.
Поэтому, когда я встретил Элю, что-то у меня щёлкнуло. И не было такого, что я хотел от этой связи чего-то невозможного там: секса мне не хватало с Катей или восхищения какого-то. Нет, в этом плане всё было идеально. Я, наверное, тосковал по тому, как на меня может смотреть женщина, с которой мы на одной волне, с которой мы ровня, для которой я не завоеватель, не мужчина, который может всё решить, а который просто её партнёр.
Появилась Эля.
Один короткий звонок.
— Это Владислав Баринов.
Я помню, как тогда ещё сомневался.
— О, я вас знаю! — Звонко произнесла Эля в трубку. — Мы с вами встречались на благотворительном вечере.
— Да. На сегодняшнем вечере я тоже хочу вас видеть.
39.
Влад.
Эля приехала на следующий вечер. Мы с ней перекинулись парой фраз. Не было в её речи и в её взгляде на меня какой-то ноты благоговения, что меня подстегнуло ещё сильнее. Казалось, что для неё я достаточно её круга. С Катей, с одной стороны, было такое, что я отпетый негодяй, который украл девочку из приличной семьи дипломатов. С другой стороны, то, что этот негодяй стал её персональным чудовищем, поэтому никогда она не посмотрит на меня как на партнёра. Действительно, Катя была всегда очень спокойной. Может быть, если бы не её тотальное безграничное доверие мне, она бы не смотрела на меня взглядом, который говорил о том, что «я тебе доверяю всё — начиная от своей жизни, заканчивая своими детьми». В Эле ничего подобного не было. Не было восхищения мной. Она да, восхищалась в определённом смысле моим статусом, моими возможностями. Но она не восхищалась моими личностными характеристиками. Она не знала о том, какой я могу быть смелый, какой могу быть резкий, какой могу быть упрямый.
Один вечер.
Приехав домой, я смотрел на Катюху, пытаясь понять: был это звоночек или просто у меня старость подкатилась.
— Ты слишком загруженный.
Катя ходила беременная — наследника моего носила. Ох, я понимал, что пляшу, можно сказать, на обломках своего брака. Жена беременная, а у меня симпатия где-то там на стороне. Но я ж сильный мужик, планировал это всё быстро свернуть в случае чего.
Катя потянулась и приблизившись ко мне со спины, положила тонкие руки мне на плечи.
— Давай, сейчас я попробую немного тебя расслабить.
— Не надо. — Мягко отстранился я и посмотрел жене в глаза. — Я же не калека в конце концов. Что ты всё носишься для меня?
— Да для тебя. А для кого?
У Катюхи глаза сразу стали влажными.
— Ты чего говоришь, Влад? А для кого мне ещё носиться? Для тебя. Да, для детей.
— Тихо шепнула она, перехватывая меня за руки.
У неё были едва заметные веснушки. Волосы тяжёлые, золотые. А ресницы не чёрные, а тёмно-шоколадные.
— Как будто бы у меня ещё есть для кого-то что-то делать. Ты зачем вообще такую фразу сказал? Она как-то по-идиотски звучит. Не находишь?
Я покачал головой.
Она меня любила, я её любил. Как в этой идиллии могла появиться Эля — непонятно. Иногда существует что-то сложнее любви, что-то на подкорке. Это не желание похоти. Это не желание замараться, попробовать. Это что-то другое. Это что-то, которое позволяет на себя посмотреть другими глазами через призму рядом находящейся женщины.
Считал ли я, что это плохо?
Ну да, были такие мысли.
Считал ли я, что это невозможно исправить?
Нет, я считал, что исправить невозможно только смерть, всё остальное поддаётся.
Я не акцентировал внимание на своей связи с Элей. Да и если честно, я достаточно долго сомневался. Наличие возле статусного бизнесмена постоянно где-то рядом шлюх, эскортниц, девочек по вызову — было достаточно стабильной ситуацией. В какие-то моменты для меня это всё стало настолько фоном, что я не обращал ни на что подобное внимание. Мне это и не нужно никогда было. А вот Эля чем-то зацепила. Что-то сместилось внутри.
Один раз мы с ней оказались в койке, когда я летал в Питер на переговоры. Я встал с постели, запахивая на себе простынь и цокнул языком.
— Рот откроешь — я тебе голову оторву. К семье моей сунешься — я тебе голову оторву.
— Слушай, ты как-то нелогично решил со мной поговорить после того, как всё произошло.
— Логичным было то, что от меня поступят такие требования. Не логично — это только то, что ты сейчас считаешь, будто бы если они не произнесены, то их нет.
Эля мягко встала с кровати и обойдя её, остановилась напротив меня. Положила ладони мне на грудь.
— То, что у нас с тобой происходит, и то, как я на это буду реагировать, будет зависеть только от того, к чему мы с тобой придём.
Я перехватил её за запястье и отстранил от себя.
— Мы с тобой ни к чему не придём, если ты не выучишь правила игры. Я не люблю, когда перечат моему слову. Я не люблю, когда мои желания ставят ниже, чем что бы то ни было. Правила игры узнала. Играть или не играть — твой выбор.
— Определяйся. — Холодно произнёс и хлопнул дверью номера.
40.
Влад.