Страница 3 из 64
И за спиной прозвучал свист, потом хохот. Влад стоял в компании нескольких парней, заметно старше нас всех. И как-то ему даже не надо было ничего говорить – девчонки поопускали глаза и разбежались в разные стороны, а я осталась стоять возле фонтана, прижимая продолговатую сумку к груди.
– Меня Влад зовут. Баринов. – Усмехнувшись, произнёс тогда мой будущий муж. – А ты откуда такая? Как будто из Лондона только вернулась. Ещё даже шмотки не переодела.
Я покачала головой.
– Нет, я здесь учусь.
Это знакомство стало отправной точкой наших отношений, в которых было много всего неправильного. Но на тот момент, я, воспитанная в строгости и в очень ограниченном мире того, что может молодая дева делать в современной жизни, была не в себе. Я влюбилась так сильно, что можно было бы описать только одним словом – до смерти. Я была шокирована тем, что Влад весь из себя был горячим. Очень импонировало, что он был дурным. Не таким, как мой папа. Не таким, как окружение, в котором я выросла, которое взвешивает каждое слово. Нет, в этой его дурости я видела бьющую ключом жизнь.
Поэтому, когда Влад сказал, что хочет на мне жениться, я даже ни о чём не думала. А вот папа...
– Ты понимаешь, что такой, как он, никогда не сможет чего-либо добиться. Он отребье. – Отец злился.
Я не так часто видела его злым. Он всегда был аккуратен в выражениях и скуп на чувства. А здесь он злился на меня.
– Если только посмеешь уйти, то знай – дочери у меня больше не будет. У меня останется младшая. И все.
– Папа, он хороший. Ты не понимаешь.
– Я все прекрасно понимаю. Я старше тебя. Я взрослее тебя. Я вижу дальше тебя. Он испортит тебе жизнь, Катя.
Когда он называл меня Катей, я понимала, что он мной недоволен. Потому, что в игривой форме на европейский манер, он называл меня Катрин.
Когда я рассказала обо всем Владу, он махнул рукой.
– Родители на то и родители, что больше злятся. Помиритесь. Я тебя заберу.
Мама сказала, что папа так рассержен из-за того, что у его друга сын взрослый и хотели нас познакомить. А я знакомства не стала дожидаться – собрала вещи и одним осенним вечером оказалась на пороге своей квартиры.
– У меня дочери нет. – Кричал мне отец.
Ему было впервые наплевать, что подумают соседи. Он вышел на лестничную площадку и его трясло от злости.
– У меня дочери после такого нет! Дочь решила выйти за оборванца! Дочь решила отдаться какому-то бандюгану!
Но Влад не был бандитом.
Я точно могу сказать, что Влад не был бандитом.
Папа не верил. Папа считал, что все, кто не работает на госслужбе – все бандиты.
И эпоха расцвета бизнеса была лишь моментом, когда страну разворовывали..
– Пап, я люблю тебя. – Стояла и шептала на лестничной площадке.
– И я тебя люблю! Поэтому не допущу того, чтобы ты вышла за него замуж. Но если ты все-таки уйдёшь – уходи навсегда! У меня больше не будет дочери! Нет! Нет!
Я не знала, почему он был так со мной жесток. Он хлопнул дверью перед моим носом. А потом я просидела в парке до темна. Влад не знал, что я решила с отцом поговорить и уйти из дома, и когда не дождался меня возле подъезда, начал искать по городу. Нашёл в этом парке зарёванную, мокрую после дождя. Он накинул мне на плечи свою кожаную куртку и долго растирал замёрзшие ладони.
– Не реви. Отцы, они на то и отцы, что никогда не будут нормально относиться к выбору дочерей. Помиритесь.
Но мы не помирились.
В день свадьбы мне не у кого было спросить: правильно ли на мне сидит взятое в аренду платье. Мама появилась возле ступеней загса, пряча от меня глаза. Она протянула записку.
“Выбирай: либо твой оборванец, либо семья.”
Я выбрала.
И видимо сделала дурной выбор.
Вынырнув из воспоминаний, которые отдавались в груди до сих пор не зажившей раной, я посмотрела на Барина и он покачал головой.
— От того, что ты не общаешься со своими родителями — ничего не меняется. Ты знаешь ли, тоже не в голоде жила все эти года, чтобы мне сейчас этим тыкать, что: “ай-яй-яй, вместо отца мужа выбрала”.
— Папа был прав. — Только и смогла прошептать я.
Но Влад оттолкнувшись от меня, взмахнул рукой и покачал головой.
— В общем, Катрин. — Специально саданул меня по больному муж и покачал головой. — Этот инцидент ничего не значит. Ты сама прекрасно понимаешь тщетность всех истерик и разговоров. На данный момент, со своей стороны могу сказать то, что выдрессировал, воспитал и обтесал тебя под себя я знатно. За то, что даже в такой ситуации не устроила скандал, я тебе виллу на побережье куплю. Будет у тебя такой небольшой подарочек.
– Ты понимаешь, что это звучит цинично?
Влад посмотрел на меня, вскинув брови.
– Прости, а ты на что надеялась? На то, что я сейчас буду рвать на себе волосы и орать, какой я муда? А ты в это время будешь ковать железо, пока горячо? Нет. Нет, Кать. Давай-ка мы с тобой пройдёмся немного по хронологии нашей жизни.
Влад перехватил меня за талию, приблизил к себе и сжал пальцы у меня на подбородке.
– Плохо или хорошо, но мы с тобой двадцать лет прожили и ещё столько же проживём. Менять я свои пристрастия не собираюсь. Эля огребёт за то, что влезла в мой брак. Можешь быть уверена, что больше она в нашей жизни не появится.
– Не она, так другая.
Во взгляде Влада мелькнуло что-то острое и болезненное, как будто бы я ударила правильно и попала в точку.
Он поджав губы, постарался сдержать усмешку.
– Ну, знаешь, давай будем объективны: тебе, когда старая сумочка надоест, ты что-то не просишь у неё прощения, а спокойно едешь в салон и выбираешь другую. Но это не означает, что ты первую любить перестала. Ты её так же любишь. Просто на данный момент уместнее к твоему наряду будет новая сумочка.
– То есть, в этом мотивация твоей измены?
– Нет, Кать. – Влад вскинул подбородок.
Халеный, красивый, богатый, статусный владелец заводов, машин, пароходов. Газовый трейдинг – самая чистая и прибыльная часть бизнеса. Он не добывал газ. Он его перепродавал. Маржа огромная. Сделки – на грани фола. А иногда и за её гранью. Но поскольку сделки эти проводит господин Баринов, об этом никто вслух не говорит.
А дальше металлургический холдинг – три завода. Там работает двенадцать тысяч человек и каждый из них знает, на кого он работает.
На тонкие заявления в прессе о том, что заводы губят экологию, Баринов презрительно бросал: