Страница 10 из 64
– И вообще, знаете, – Мила убирала со стола, глядя на то, как Арсюха, вытащив из карманов головоломку, сидел и пытался её самым быстрым способом решить. – Я, конечно, понимаю, что у вас предвзятое отношение к папе. И мам, ты, может быть, рационально всё мне объяснила, но папа нас любит, чтобы мне не внушали иное. Папа нас любит.
Я поспешно кивнула.
Да, папа любит так, как удобно ему. Так, как ему это нравится. И любовь он свою выражает дозированно, раз в пять лет.
Но промолчала.
Рано утром, собираясь на конференцию с девочками из Лондона, я, отложив мобильник, уселась в своём кресле. Поправила бретельки блузки. Телефон завибрировал, и незнакомый номер высветился на экране. Нахмурившись, я подняла трубку.
– Здравствуйте. – Переливчатый, мелодичный, женский голос. Я нахмурилась.
– Меня зовут Камилла Ренатовна Корикова. Я представитель интересов Владислава Баринова.
Вот здесь сердце часто забилось.
Я облизала губы.
– Я звоню вам для того, чтобы пригласить на встречу по поводу определения времени и общения господина Баринова со своим младшим сыном Арсением Владиславовичем.
– Какая встреча? – уточнила.
– Мы желаем обговорить некоторые условия для того, чтобы у господина Баринава появилась возможность контактировать со своими детьми беспрепятственно. – Быстро произнесла Камилла Ренатовна Корикова, явно не ожидавшая уточняющих вопросов.
– Нет, вы не поняли. – Медленно произнесла я, откидываясь на спинку кресла. – Если господин Барин желает установить время для общения со своим младшим сыном, то ни о каких встречах не может быть и речи. Все вопросы будут решаться только через суд. Поэтому простите, но встречаться мы с вами не будем. Хотите точных дат – я буду ждать вашего заявления в суде.
8.
– Екатерина Георгиевна, мне кажется, вы не поняли. – Камила Ренатовна была жуть до чего эмпатичной, вовлечённой женщиной. Я так понимаю, вовлекалась она не только в какие-то юридические моменты, но и непосредственно в самого Барина. Ну или он вовлекался в неё. Тут уж как Бог пошлёт.
– Камила Ренатовна, мне кажется, это вы меня не поняли. Согласно нашему разводу, у Владислава имелось право видеться с детьми в определённое время, на протяжении определённого времени. К сожалению, в течение пяти лет мой бывший супруг ни разу своим правом не воспользовался. Собираться сейчас встречаться, рассуждать о том, что мы можем сделать в данной ситуации, я не вижу смысла. Если господин Баринов хочет пересмотреть условия общения с детьми – добро пожаловать в суд. Я также не постесняюсь приложить все возможные доказательства того, что на протяжении пяти лет господин Баринов не посетил ни одного дня рождения ни одного из своих трех детей, не поздравил ни с одним праздником и не вёл активную переписку. Отсутствовали звонки. Единственное, что делал господин Баринов, – это переводил алименты. Как вы думаете, на основании фактической незаинтересованности своими детьми господином Бариновым суд сможет изменить наши договорённости?
– Екатерина Георгиевна, вы рассуждаете с позиции власти и силы. Мы приглашаем вас для того, чтобы в неконфликтном поле деловой беседы разрешить этот вопрос.
У меня началась изжога. Я поморщилась, ударив себя по груди, и честно призналась:
– Вы знаете, я не готова ни с кем общаться по поводу своих детей без надзорных органов. Я готова рискнуть и пойти в суд. А вы? А господин Баринов?
Молчание на другом конце было мне ответом.
Я улыбнулась сама себе и отключила вызов.
Ещё чего не хватало!
Пересмотреть он там чего-то хочет!
И после этого верить Барину о том, что “я тебя не буду возвращать, я не буду никаким образом на тебя давить – ты сама ко мне вернёшься”?
Ну да, конечно!
Только он почему-то не уточнил, что манипуляции будут одним из главных компонентов этого коктейля.
Раздражённая, я провела конференцию с Лондоном и в финале подумала о такой вещи, как отсутствие Нагорного в столице. Вот уж кто кто умел отлично разбираться с финансами, анализировать риски, так это мой аналитик. И глядя на то, какие движения начинались вокруг моей семьи, я понимала, что стоило бы лично встретиться с Нагорным и обсудить, что ещё мы можем сделать для того, чтобы хотя бы финансово ударить по Барину, если вдруг он захочет войны. Я понимала, что Дмитрию можно позвонить, емейл написать, объяснить всю ситуацию, но все-таки личная встреча давала больше спокойствия и манёвренности.
Посмотрев на календарь, я пришла к выводу, что, скорее всего, скоро он сможет вернуться, и тогда встреча будет к месту.
Перетряхнув список юристов, которые были у меня в доступе, я созвонилась с одним из них и обрисовала всю ситуацию. Меня заверили, что беспокоиться не о чем и на любой выпад Баринова у нас есть все инструменты для противостояния. Все-таки, когда вокруг есть знающие люди, которые умеют вовремя реагировать, это заметно упрощает жизнь.
Проблема в моём браке заключалась в том, что я не была бизнес-вумен. Я была больше лингвистом, домохозяйкой, женой и матерью. Моя профессиональная сфера не стыковалась с работой Баринова. Наверное, после развода я пришла к такому выводу, что некоторые просьбы, звучавшие в нашей молодости, остались не услышанными. Например, то, как я просила Влада не заниматься незаконными делами. В моменте, когда я была в браке, когда все было хорошо, когда тепло, уют, взаимопонимание, отношения стабильные, я не задавалась вопросом, как так произошло: от рабочего завода до олигарха. Мне на тот момент казалось, что вся эта цепочка событий – само собой разумеющийся факт. После развода, трезвым взглядом рассматривая фигуру Баринова, я приходила к выводу, что он лжец и предатель не только из-за того, что изменял мне, но ещё и из-за того, что я на протяжении стольких лет жила во лжи.
Да, то, чем он занимался раньше, он это прекратил. Но только для того, чтобы перейти на новый уровень. Это уже не крышевать заводики. Это уже заниматься более выверенными и чёткими схемами.
Глядя на его активы, на то, что у него было на момент нашего развода в разделе имущества, уже позже я понимала, что честным путём такое не заработать. Поэтому окружала себя всевозможными специалистами, которые могли в случае чего подстраховать.
И к слову о страховке. Выбрав знакомое охранное агентство, я запросила несколько ребят для того, чтобы осуществляли контроль передвижения меня и детей. Вроде бы даже успокоилось.
Вечером, после ужина, выбравшись с детьми на прогулку, я чувствовала, что что-то должно произойти.