Страница 9 из 64
Посчитав, что Мила достаточно уже взрослая для того, чтобы совершать глупые поступки в виде того, что у нас произошло утром, я встала из-за стола и сложив руки на груди, медленно объяснила.
– Да, Мил, папа ничего тебе плохого не сделал. Кроме того, что завёл ребёнка с другой женщиной. И чтоб ты понимала, у него в законном браке было трое детей Лена, Мила и Арсений. Вот, понимаешь, в случае того, что с папой что-то случится, наследство будут получать не трое детей, а четверо. Нет, папа ничего тебе плохого не сделал. – Я скупо улыбнулась. – Просто создал ситуацию того, что его дети, которых он воспитывал, которых он растил, просто стоят на одном уровне с ребёнком, который к этим детям не имеет никакого отношения.
У Милы затряслись губы.
– Я подозреваю, ты о таком раскладе, конечно, не думала?
– С папой ничего не случится.
Я щёлкнула пальцами.
– Я тебе чисто гипотетически преподнесла эту информацию. Все мы под господом ходим.
Мила развернувшись, вылетела из кабинета. Лена тяжело вздохнув, покачала головой.
– Мам, я даже не знаю, как это по-русски нормально объяснить.
– Она не подумала. – Мягко произнесла я, не собираясь раздувать из-за этого скандал.
Иногда говорят, что, чтобы быть добрым, как Бог, надо быть терпеливым, как дьявол.
Терпение походу я отточила за все эти года до состояния идеала.
– Слушай, а если действительно, ну, не знаю, папа захочет как-то иначе поступить и все-таки вынудит нас вернуться?
– Чего ты боишься? – Спросила я у старшей.
Она пожала плечами.
– Когда мы уезжали, мам, это было тяжёлое время. У тебя практически не высыхали глаза.
Я облизала губы и действительно откатилась в воспоминаниях.
Глаза не высыхали. Ревела тайком, чтобы никто не слышал. Не могла принять тот факт, что такой мужчина, как мой муж, мог так жестоко со мной обойтись. Подружка, которая была на крестинах Сени в тот день, позже мне объясняла, что так бывает.
– В хорошо обеспеченных семьях мужья в какой-то момент закрываются. Тебе бы из этой ситуации вытащить максимум. Не уезжать, не подавать на развод, а просто сделать все так, чтобы Баринов потом взвыл.
Но подлость, обман, для меня были слишком бесчестными, что ли.
Поэтому я сделала все по совести.
Развод и тапочки по почте.
– Мам, – позвала меня Лена.
Я посмотрев на неё в упор, вскинула брови.
— А может быть, на всякий случай Ставроса предупредить?
7.
В груди потянуло. Я едва заметно коснулась кончиками пальцев ключиц и, спрятав эмоции за улыбкой, уточнила у дочери:
– Неужели ты обо мне такого плохого мнения?
– Нет, мам. Я просто… – Лена потёрла лоб чуть ли не докрасна и смущённо улыбнулась. – Сама понимаешь, я не плохого о тебе мнения. Просто у меня были мозги на момент вашего развода, и я чуть ли не чувствовала всё то, что происходило. У тебя кончилось молоко. Переезд в Прагу был настолько спонтанным, что походил на бегство.
И в этом Лена была права.
Я никогда не кичилась собственной выдержкой и холодным рассудком. Очень тяжело удерживать эмоции в себе, когда душа разрывается от терний. Но и сказать, что я перекладывала на взрослого ребёнка какую-то ответственность за нашу жизнь, тоже нельзя было. Нет, мы переехали спокойно. Сняли очень удачные апартаменты. Первые полгода мы обживались, потом уже началось более рациональное мышление и какие-то взвешенные поступки. Но я не могла сказать, что Лена в этой ситуации была единственной опорой для меня.
– Лена, всё хорошо. Я понимаю, что ты сейчас очень насторожённо относишься ко всему. Но это всего лишь твой отец. Не чудовище из сказки. Не какой-то злой Бог. Это просто твой отец.
Я не говорила ничего в разводе плохого про Баринова. Я объяснила детям ситуацию, что так и так, у отца другая женщина и она беременна. Я не рассказывала о том, как мне было физически тяжело от его предательства. Поэтому мысли и слова Баринова о том, что: “что ты скажешь детям, когда окажется, что я не такой плохой, а просто настоящий” – высосаны из пальца. Я не говорила, что Баринов плохой, потому что плохое или хорошее – это необъективное мнение. У любого человека спроси, и всегда будет разный ответ. Для своих подчинённых, тех самых двенадцати тысяч человек, которым он предоставляет рабочие места, конечно, Баринов хороший. Но вот со стороны обманутой жены – Баринов плохой. Но это никакого отношения не имело к детям.
Мне кажется, Лену задевало больше то, что отец на протяжении пяти лет вёл отстранённый, уединённый образ жизни, не желая вернуть семью, не приезжая на Рождество и не стоя с коробками подарков под дверями. Взрослый ребёнок. Но только по возрасту, а эмоционально каждая дочка хочет знать, что папа рядом.
– Не переживай, Лен, мне кажется, что вся эта ситуация завершится быстрее, чем мы успеем предпринять какие-либо действия. Появление отца было всего лишь актом психологического насилия. Не более.
После развода, когда голова включилась, я рационально старалась смотреть на свой брак и приходила к выводу, что вот эта вот дурацкая дрессировка Баринова, которой он кичился в отношении меня, была лишь способом доказать и объяснить самому себе, что не всё было построено так, что я делала его лучше. Он тоже хотел что-то делать, чтобы я стала лучше. Хотя я как вспомню, как он всем, с кем контактировал, первое время тыкал, не деля людей на знакомых, подчинённых, партнёров, мне аж плохо становилось. Но, к сожалению, это было, и, видимо, Влада очень сильно коробил тот факт, что он менялся в браке со мной. И вот он тыкал тем, что он и меня, оказывается, дрессировал.
И глядя трезвым взглядом на свой брак, я приходила к выводу, что моя юношеская влюблённость просто очень сильно затянулась. А на деле оказывалось, что замужем я за эгоистичным и абьюзивным мужчиной, который очень любит ласково продавливать своё мнение и ничего более. И вот, когда флёр романтики развеялся, стало понятно, что ничего необычного и волшебного в моей жизни не было. Поэтому сейчас я была уже трезва от своих чувств, не находилась в этом суматошном похмелье.
Ближе к вечеру Мила наконец-таки решила с нами заговорить. Но я её ни в чем не обвиняла. Я не собиралась доказывать, что она плохая из-за того, что общается с отцом.
Нет, я не запрещала общаться с отцом.