Страница 44 из 46
— Старый долг? — спросила Ольга.
— Вот график после банковской реструктуризации, — ответила Лидия Павловна. — Ежемесячный платеж распределяется между поставщиками пропорционально, с минимальной суммой каждому.
— Когда закрывается долг «Луговой линии»?
Она назвала расчетную дату. Станислав проверил формулу.
— Долго, — сказала Ольга.
— Да, — ответила я. — При выручке выше рабочего сценария заплатим раньше. В договоре нет обещания ускорения.
— Зато платеж устойчивый, — заметил Станислав.
Ольга просмотрела последние приложения и подписала.
— Если задержитесь, предупреждение до срока, а не после, — сказала она.
— До срока и с новым предложением. Право остановить поставки сохраняется.
— Тогда работаем.
Мы обменялись экземплярами. Станислав не задержался у стола и не напомнил о вечернем сообщении. Уехал с Ольгой на встречу кооперации.
Оставшуюся часть дня я провела в работе. Проверила бронирования, согласовала ремонт старого шкафа и отклонила предложение заменить всю посуду в зале. Оно выглядело красиво, но не входило в ближайший бюджет.
Олег прислал одно письмо: подтвердил получение уведомления банка и попросил ежемесячно сообщать, нет ли просрочки по кредиту. Я ответила, что сведения будут передаваться банком и в согласованном объеме от компании. Других вопросов у него не было.
Полина больше не писала. Ее объяснение осталось в архиве медиации, а имя — в акте приемки. В работу «Берега» она не возвращалась.
К десяти вечера зал опустел. Тамара закрыла кухню, Маша проверила кассу, Лидия Павловна прислала итог дня. Я обошла помещения и остановилась у двери кабинета.
Раньше Олег носил один комплект ключей, я другой. В последние недели мне казалось важным доказать, что ключ принадлежит мне. Теперь он был просто рабочим предметом: открывал помещение, за которое отвечала моя компания.
Я выключила свет и вышла на улицу.
Станислав стоял через дорогу у закрытого цветочного магазина. Он действительно не подошел первым. Увидел меня и остался на месте.
Я перешла дорогу сама.
— Долго ждешь? — спросила я.
— Двадцать минут.
— Можно было написать.
— Ты сказала после закрытия. Я не знал, когда закончишь.
— А если бы работала до полуночи?
— Купил бы кофе в круглосуточном месте и вернулся.
— Очень практично.
— Другого ответа от меня уже не ждешь?
Я улыбнулась. Он повторил фразу Тамары, не зная этого.
— Я закончила брак, раздел и переход доли, — сказала я. — Не хочу, чтобы ты платил мои долги, покупал мой ресторан или решал, какие риски мне можно знать.
— Не собираюсь.
— У нас будут отдельные компании и отдельные счета.
— Уже есть.
— Совместные проекты — только по договорам.
— С правками с обеих сторон.
— И если один из нас не готов рассказать о решении, которое повлияет на другого, он говорит хотя бы о риске.
— Согласен.
— Ты принимаешь все слишком быстро.
— Я думал об этих условиях с того дня, когда ты остановила личные встречи.
— А если я скажу «нет» не проекту, а тебе?
— Это будет твое решение. Я не стану превращать уже выполненные договоры в счет за отношения.
Вот этого ответа я ждала. Не гарантии, что мы никогда не ошибемся, а признания моего права уйти без долга благодарности.
— Тогда мой ответ — да, — сказала я. — Я хочу быть с тобой.
Он не спросил, навсегда ли. Подошел только после моего шага и обнял. Поцелуй был спокойнее первого и важнее, потому что теперь между нами не оставалось незакрытого брака или условия, о котором один знал больше другого.
Мы вернулись в «Берег». Я открыла дверь, включила свет только над одним столом и принесла ужин, который Тамара оставила для меня. Станислав достал из кармана телефон.
— Нужно оплатить? — спросил он.
— Сегодня ужин мой.
— Тогда следующий мой, но не в счет поставки.
— Согласна.
Мы сели друг напротив друга. Кредит оставался в графике, поставщики ждали следующих платежей, утром нужно было снова открыть ресторан. Но ни одно из этих обстоятельств не требовало от меня вернуть Олега, принять чужие деньги или отказаться от своих условий.
Впервые стол на двоих не означал, что один человек уже решил за обоих.