Страница 28 из 46
Вечером Станислав пришел в «Берег» без папки. Заказал ужин и дождался конца смены. Я знала, что у него была встреча с сетью, но он не сообщил о результате, а я не хотела превращать личный разговор в проверку контрагента.
После закрытия мы сели за стол у окна. Тамара ушла последней и демонстративно оставила на барной стойке два чистых бокала, хотя мы не просили.
— Она всегда так тонко действует? — спросил Станислав.
— Сегодня старалась.
— Как банк?
— План приняли как подтверждение работы. Реструктуризацию отложили до решения по долям. Олег предложил поддержку в обмен на отказ от оборудования.
— Вы отказались.
— Почему уверены?
— Иначе не рассказывали бы так спокойно.
— Я не всегда спокойно принимаю правильные решения.
— Тогда как?
— Считаю, сколько они стоят.
Он рассказал, что хозяйство после фестиваля получило запросы от четырех магазинов и двух ресторанов. Я спросила о сети.
— Изучаем предложение, — ответил он. — Они хотят объем, который мы сейчас не производим.
— Эксклюзивность остается?
— В проекте есть разные варианты. Ничего не подписано.
— Влияет на наши поставки?
— Текущий договор будет выполнен.
Формально он ответил на вопрос. Я заметила эту точность, но не стала требовать рассказа о незавершенных переговорах. Между нами не было права на все сведения друг друга. Было только условие сообщать о риске для согласованного объема.
Мы вышли на набережную после полуночи. Станислав держал меня за руку без попытки ускорить шаг. Я рассказала, как начинался «Берег»: двадцать четыре стула, одна плита и Олег, который тогда сам разгружал продукты. Не оправдывала его нынешние действия прошлым и не переписывала двадцать лет как сплошную ошибку.
— Я не понимаю, в какой день перестала спрашивать, — сказала я.
— О чем?
— О деньгах, договорах, его планах. Сначала мы решали все вместе. Потом я отвечала за кухню, он за остальное. Разделение стало удобным, пока я не увидела счет.
— У меня с Ольгой наоборот. Мы проверяем друг друга по каждой крупной сумме. Иногда доходит до того, что оба боимся принять решение без второго.
— Поэтому вы скрываете незавершенные переговоры?
Он посмотрел на меня.
— Я не скрываю. Не сообщаю то, чего еще нет.
— В этом есть разница, пока неопределенность не влияет на других.
— Согласен.
Разговор закончился поцелуем у моего подъезда. На этот раз я не напоминала о разводе и не останавливала нас после первой секунды. Но домой Станислава не пригласила. Мне было важно проснуться утром с тем же решением, а не проверять его цену ночью.
Через два дня он приехал в ресторан на тест новой партии сыра. Ольга подключилась по видеосвязи. Мы обсуждали объем следующего месяца, когда она сказала:
— Если пилот сети запускается с первого числа, надо уже сейчас предупредить рестораны. Через месяц прямых поставок по этим категориям не будет.
Станислав протянул руку и выключил громкую связь. Но я услышала достаточно.
— Какой пилот? — спросила я.
— Предварительный. Они предложили тестовые поставки в три магазина.
— С какого числа?
— С первого следующего месяца, если согласуем цену.
— И условие о запрете прямых поставок остается?
— На период пилота — по тем же категориям.
— Когда вы это узнали?
— Вчера прислали новую редакцию.
— Вчера вечером ты сказал, что есть разные варианты.
— Это и есть один из вариантов. Мы его не приняли.
— Но обсуждаете дату запуска и объем.
— Потому что иначе невозможно оценить предложение.
— А предупредить меня возможно?
— Текущий договор заканчивается до возможного ограничения.
— Фестивальный — да. Но «Берег» строит меню на ваших поставках, а мы говорили о продолжении.
— Говорили, не подписывали.
Фраза была точной и потому особенно неприятной. Пока документ не подписан, он считал, что никому ничего не обязан объяснять. Олег годами пользовался другой точной формулировкой: пока я не спросила, он ничего не скрывал.
— Разделим личное и деловое, — сказала я. — До ясного решения по сети мы встречаемся только по действующим договорам.
— Вы ставите наши отношения в зависимость от того, подпишу ли я контракт?
— Нет. Я ставлю их в зависимость от того, сообщаешь ли ты о решениях, которые повлияют на меня.
— Решения еще нет.
— Риск уже есть.
Я закрыла таблицу поставок.
— Я не стану убеждать тебя отказаться от сети. Но больше не подпишу договор с человеком, который скрывает риск до тех пор, пока тот не станет фактом.