Страница 20 из 46
— Потому что предложили им возможный дополнительный платеж после фестиваля.
— Не вместо основного. Я показывала вам договоренности.
— Показывали итоговые даты, не источник свободной суммы.
Я могла закончить разговор ссылкой на договор. Формально я была права: он не имел доступа ко всем счетам «Берега». Но если мы собирались вместе отвечать за стенд, ему нужно было отличать расчетный риск от попытки спрятать дыру.
— Подождите до закрытия, — сказала я. — Покажу движение по проекту и резервам. Без операций, которые к вам не относятся.
— Хорошо.
Он принял границу без новой попытки расширить ее. Я вернулась на кухню.
Торт вынесли в десять восемь. Жених лично подал первый кусок родителям невесты, перепутал тарелки и рассмеялся раньше, чем кто-то успел исправить. К полуночи гости разъехались. Молодожены подписали акт и поблагодарили команду.
Я закрыла кассовую смену, села со Станиславом в кабинете и открыла таблицу. Показала остаток после предыдущего банкета, фактические платежи, сохраненный зарплатный резерв и расходы на свадьбу. Отдельно — согласия поставщиков на новые даты и сумму фестивального взноса.
— Окончательный платеж за свадьбу поступит утром, — сказала я. — Из него сначала закрываются текущие расходы, затем очередной транш по старому долгу согласно реестру. Взнос не затронут.
Станислав проверил суммы.
— Здесь риск ниже, чем я считал.
— Потому что вы приняли свободный остаток за весь остаток.
— Да.
— Значит, следующий раз задайте вопрос до вывода.
— А вы следующий раз показывайте в проектном отчете, что резервы сохранены, не раскрывая сумму счета.
— Добавим строку.
Он вернул мне лист.
— Я признаю, что вы имели право принять этот риск.
— Даже если результат окажется плохим?
— Право на решение и качество решения не одно и то же. Качество увидим после фестиваля.
— С этим могу согласиться.
Я рассказала о найденных документах на оборудование. Не показывала переписку целиком, только объяснила, что часть заводского номера на публичной фотографии совпадает со спецификацией.
— Значит, оборудование может быть в «Высоте», — сказал он.
— Может. Подтверждения поставщика пока нет.
— Олег говорил, оно на хранении.
— В банке. Мне этого не говорил.
— Хотите, чтобы я подтвердил разговор?
— Если потребуется, Ирина направит официальный вопрос. Пока не нужно превращать вас в участника нашего спора.
— Мои поставки уже зависят от вашего спора.
— Поставки — да. Доказательства — нет.
Станислав кивнул.
— Еще одна граница?
— Еще один договорный риск.
Он посмотрел на меня внимательнее, чем требовал разговор об оборудовании.
— Вы за неделю стали говорить иначе.
— За неделю я узнала, сколько стоят мои прежние ответы.
— И сколько?
— Пока считаю.
На следующий день Ирина отправила официальный запрос поставщику оборудования и повторное требование Олегу. В письме перечислялись договор, сумма, артикулы и частично различимые номера. Ответ требовался в установленный срок.
К полудню поступил окончательный платеж за свадьбу. Лидия Павловна провела реестр. Мы закрыли текущие расходы мероприятия и перечислили очередные суммы поставщикам. Я отправила Станиславу проектный отчет с новой строкой: «резервы по зарплате и обязательным платежам сохранены».
Он ответил: «Принято».
В три часа пришло сообщение от заказчицы выпускного вечера. Она писала, что получила предупреждение о скором закрытии «Берега» и хочет понять, вернем ли мы аванс. Через семь минут такое же сообщение прислал клиент годовщины свадьбы.
Я попросила обоих переслать исходное письмо целиком, вместе с адресом отправителя и временем. Заказчице выпускного предложила встретиться утром и показать состояние подготовки. Клиенту годовщины подтвердила, что договор действует, ресторан работает, а решение о возврате можно принимать только после разговора об условиях и сроках. Я не стала обещать, что у компании нет риска. Сообщила другое: ни один заказ не будет отменен или изменен без письменного решения клиента.
Текст предупреждения у обоих был одинаковым: «Ресторан находится на грани прекращения работы. Рекомендуем забрать деньги до начала официальных процедур».
Отправитель не подписался.