Тьма

Одно общее у мертвяков было: отметины на теле, чем-то на укусы похожие, только уж больно ровные - животное так не покусало бы. Но простым людям того не объяснишь. Решили горожане, что виною всему крысы нечистые. Стали жечь и мертвяков, и крыс без разбору. Да только не помогала эго - люди продолжали, дохнуть как мухи.

Вскоре после того, как мор начался, прибыл в город колдун-целитель. Сказал, что поможет горю нашему, ибо давно уже за заразой этой гоняется. И имя хвори - ВАМПИР. Кровосос сей мерзкий не только наш край терзал - якобы, существо это уже много столетий по земле бродит и добрым людям жить спокойно не даёт. Любопытство меня обуяло нестерпимое, и заделался я помощником у колдуна. Звали его Ивон Хальсиль, мне ещё подумалось: «какое имя диковинное». Колдун сказал, что предки его с Востока были, вот оттуда и имя такое необычное.

Ивон рассказал мне всю историю вампира, но откуда он сам её знает, говорить отказался. Вампир этот раньше человеком был, да только злобы в нём слишком много было. В жизни его интересовали лишь золото да власть, а на досуге любил людей помучить. Вот и предложил ему сделку сам ДЬЯВОЛ.- Я, - говорит, значит, дьявол, - даю тебе жизнь вечную, а взамен ты хворь на людей наводить будешь, которая их души прямиком ко мне доставлять станет.

На том и договорились. И с тех пор вампир стал на людей охотиться. А было это ещё в те времена, когда язычники повсюду ходили и алтари свои богопротивные строили. Имелись у твари и уязвимости: раз сам он был результатом волшебства, то и воздействовать на него можно было тем же волшебством. Заговорённым зельем его можно было обездвижить, а особым порошком - ослепить. Сей план и задумал колдун, дабы поймать монстра. Ведь как убить его - никому из смертных не ведомо было. Возможно, и сам дьявол не знал, как это совершить.

В обязанности мои вменялось повсюду следовать за колдуном и помогать ему, чем смогу. Несколько недель мы готовились к поимке вампира, собрали все необходимые вещи, от которых вампира воротило, а также то, чем его можно было ранить (в конце тетрадки приведу полный список). А потом мы стали думать, как заманить кровососа в ловушку. Из рассказов Ивона я понял, что вампир был ещё тем гулякой. Вот я и предложил поймать гада на живца: взять девку понахальней, отправить её в лес, а самим притаиться. Колдуну идея понравилась, да только не вышло у нас ничего. Девка сбежала раньше времени, меня вампир покусал, а Ивон еле ноги унёс.

Вампир очень уж зол на него был - видать, давние у них счёты. Пока я лежал и терял сознание, колдун воспользовался обманной дымкой и бежал из леса прямиком в недостроенный монастырь. Позже Ивон вернулся, забрал меня и напоил какой-то жидкостью -противоядием, как он сказал. Да только лекарство оказалось с последствиями. Колдун объяснял мне долго и очень мудрёно, но уяснил я лишь одно: взамен спасённой жизни я буду жить в три раза дольше положенного.

Находясь в помутнённом сознании, я принял это за бред и, конечно, не поверил. Но, доживая сейчас уже второе столетие, веры во мне прибавилось. Но рассказ мой совсем не об этом. Очнувшись окончательно, узнал я от колдуна, что заклял он монастырь и землю вокруг чарами защиты могучей, дабы вампир переступить порог сей не смог.

Вторая наша попытка была удачнее. Нашли мы, значит, одну харчевню, в которой люди чаще всего дохли, и стали в засаде сидеть. Неделю всё спокойно было, а потом смотрим - наш вампир в углу девку зажимает. Мы времени даром тратить не стали: подкрались и кинули в него ослепляющим порошком. Он, конечно, ослеп, но взбесился выше меры и давай на нас с Ивоном кидаться. Я начал его осиновой палкой заточенной, в бока тыкать, а колдун взял серебряный кинжал, который был измазан специальным зельем, и прямо в сердце вампиру воткнул. Исказилось лицо вампира, и столько лютой ненависти было в очах его, что мороз по коже продирал! Но. нашёл он в себя силы, выдернул кинжал из груди и воткнул колдуну прямо в бок. Так и повалились оба замертво на пол. Я сначала струхнул, что колдун помер, но потом присмотрелся - нет, шевелиться. Обрадовавшись, я попросил мужиков помочь мне колдуна до монастыря дотащить, а вампира мы в телеге возле ворот бросили.

Как пришёл в себя колдун, сразу указания стал раздавать. Ему бы лечиться, сил набраться, а он командует. Велел в лесу вырыть глубокую яму, бросить туда вампира, всадить ему в грудь кол осиновый, пропитанный зельем, а другим зельем полить землю вокруг могилы. Мы всё так и сделали. Сначала колдун радовался, смеялся даже, на поправку пошёл, но потом захирел совсем.

- Кончился век мой, пора умирать, - прошептал он. - Об одном прошу, друг мой: сохрани историю нашу. И ходи каждые пятнадцать лет в лес, окропляй землю зельем особым, чтобы зараза эта не могла наружу выбраться. Обещал я ему, и слово своё блюду по сей день. Но страшусь, что после смерти моей этим никто заниматься не будет, ведь все вокруг считают меня чокнутым старцем. А колдун тот помер через пару недель. Я все его флакончики аккуратно собрал и поместил в эту книгу (их я тоже разместил на последней странице в специальных коробочках).

Дай бог, чтобы чудовище то никогда не вырвалось на свободу. Да упокоит Господь души всех, кого оно погубило.

Аминь.

III

На этом всё интересное в дневнике монаха заканчивалось. Дальше тянулись бесконечные, испещрённые дрожащим почерком жалобы на «невежд», населявших монастырь, «этих слепцов, отказывающихся верить в тварь восставшую прямиком из ада». И с каждой страницей почерк становился всё неразборчивей, а текст более безумным. Кети с отчаянием вновь перечитала несколько абзацев. Она так наделась найти здесь ясность, инструкцию по спасению, а вместо этого её ум захлёстывала лавина хаоса. Она даже была готова поверить в то, что сама сошла с ума, и всё это приключение с Дереком - плод её воспалённого мозга.- Ничего не понимаю! - вырвалось у неё. Сорвавшись со скамьи, она зашагала перед немым церковным алтарём. - Это всё чушь какая-то!

Тед молчал, но его молчание было красноречивее крика. Он ликовал. Ведь теперь всем придётся признать одну истину: он оказался прав! Вампиров не существует, монах был безумен, а Кети просто поддалась психозу. Отец Марк молча потирал свои морщинистые руки. Сам он никогда не верил полоумному монаху, но его истории наводили благоговейный ужас. Тогда он был слишком юн, чтобы отличить правду от безумия.