Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 1 из 62

Тьма

Автор

Кэтрин Эрроу

От автора

Книга?

Нет, это слово кажется слишком узким, слишком обыденным для того, что вы держите в руках. Это не просто книга. Это отпечаток души,

рождённый в тишине одиночества и вобравший в себя боль прожитых лет. С раннего детства я знала, что я - другая. Не такая, как все остальные дети. Белая ворона в огромной стае, непонятая и брошенная.

Пока мир вокруг жил своими заботами, моя вселенная уходила глубоко внутрь моего сознания: иные миры, заполненные фантастическими созданиями, густые тени, отражающие искажённую реальность, и полное отсутствие живых людей в их привычном виде.

Мой писательский путь начался ещё в школе, в старших классах, когда я открыла для себя мир литературы и сочинительства. В то время я постоянно что-то придумывала и записывала. Так на свет появилась «Тьма» - книга, наполненная моими самыми тёмными мыслями и фантазиями. Чтение было для меня дверью в другие измерения. Ведь каждая новая книга была словно портал в мир, полный волшебства и магии.

А потом в мою вселенную ворвались они - вампиры.

Но не те, окутанные романтикой и нежностью, а тёмные и сложные персонажи, наполненные той самой печальной тоской, которая копилась и в моей подростковой душе. Я искала книгу о них - настоящую, без прикрас, ту, что отразила бы тени, клубившиеся внутри меня.

Не нашла.

И тогда я решила написать её сама.

Так из клубка юношеской боли, гнева и невысказанных обид родилась история о страстной любви девочки-подростка и загадочного жестокого вампира, который только рядом с ней обретал чувства. Это была кровавая история о трансформации и мести, где грань между жертвой и монстром стиралась. Я писала этот рассказ в очередной период обиды на сверстников. По правде говоря, всё моё детство и подростковый возраст были

наполнены одиночеством и непониманием со стороны других людей Ирония в том, что я умудрялась оставаться белой вороной даже среди других «белых ворон». Я какое-то время общалась с людьми. увлекавшимися мистикой и вампирами. но и среди них не нашла никого, кто мог бы хоть немного меня понять. Ситуацию усугубляла моя прогрессирующая застенчивость. Я всё больше боялась показывать миру своё истинное лицо и начала прятаться за масками - так было проще. Хотя и из этого я извлекла пользу: внимательно наблюдая и изучая людей, я научилась к ним подстраиваться. Я стала хамелеоном, способным влиться почти в любую компанию. Позже это очень помогло в написании книг: знание человеческой психологии позволило с лёгкостью прописывать самые разные характеры

Разумеется, рассказ о вампире не мог остаться просто рассказом. Я начала превращать его в полноценную книгу. Герои менялись, у них стала появляться мотивация, характер, прошлое. Они становились глубже и взрослее. Но каждый раз, перечитывая текст, я понимала: чего-то не хватает. В итоге на то, чтобы довести его до ума, ушло больше десяти лет.

Я бросала. садилась писать другие книги. а потом снова возвращалась к «Тьме». Кети и Дерек никогда не уходили из моего сознания надолго. Так или иначе, я всегда возвращалась к их образам и судьбам. Иногда они вели диалоги в моей голове, а я просто была сторонним слушателем, внимательно ловя и запоминая каждое их слово.

Даже когда книга была полностью готова, я долго не решалась выложить её или дать кому-то прочитать. Она была частью меня, моим прошлым - казалось, в ее строчках живет частичка моей души. Та самая девочка-подросток, которая ночами мечтала, чтобы вампиры жили в реальности и что однажды она встретит такого вампира, который будет понимать её без слов и который осознает всю ту боль и одиночество, что она испытывала всю свою жизнь. И вот «Тьма» перед вами.

Я отпускаю её в мир с трепетом и надеждой.

Надеждой, что, перелистывая эти страницы, вы не просто прочтёте историю... Вы откроете дверь в лабиринт, где сплетаются мистика и психология, страсть и боль, вечная борьба света с тьмой внутри нас самих. Возможно, в этих тенях вы узнаете отголоски собственных сокровенных фантазий. Но самое главное - позвольте себе погрузиться в этот мир. Отбросьте предубеждения. Просто почувствуйте. И, быть может, в этом путешествии вы найдёте не только мою историю, но и какую-то забытую грань себя Добро пожаловать в Тьму.

Приготовьтесь увидеть то, что скрыто.

Демон ада, явившийся из тьмы,

Сковал в оковы страха невинное дитя.

Но робкой быть нельзя теперь,

Легла на плечи ей священная война.

В душе отродья лишь один порок, И норовит он грязь и скверну сеять. Но сердце доброе найдет отпор, И сможет тьму и мрак развеять. Она одна в своей войне идет,

Забыв про щит с мечом наперевес.

Но не страшится храбрый дух ее,

В ней сила всех семи небес

.

Часть 1

I

Литллвуд

Заброшенный Богом уголок, затерянный на карте мира, словно пятно плесени на обоях. Он утопал в серости и унынии, а его обитатели - такие же серые и неотличимые друг от друга - медленно текли по жизни, как вода по склону, поглощённые работой и бытом. В этом месте не было ни блеска больших городов, ни их суеты, лишь ленивая, сонная размеренность, в которой тонули дни, месяцы, годы. Люди здесь привыкли не замечать друг друга, запершись в своих раковинах. Лишь страшная трагедия могла как следует встряхнуть их ленивые будни и выманить из уютных домиков.

В этой удушливой атмосфере, словно нежный цветок, росла маленькая девочка Кети. Ещё крошкой она смотрела на мир огромными изумрудными глазами, в которых плескался восторг перед каждой букашкой, каждым лепестком, каждым лучом света. Мать, нежно гладя её по голове, говорила, что другой такой доброй и отзывчивой души на свете не сыскать. Кети была готова спасти целый мир и горько плакала, если у неё не получалось уберечь даже раненого воробья.

Повзрослев, она стала центром притяжения для местной детворы. Своей храбростью и смелостью она ‹ сразу же заслужила уважение среди других детей. Кети была грозой хулиганов и защитницей слабых, живым щитом на пути несправедливости. Теперь уже мама всё чаще ругала Кети за жажду правды, которая оборачивалась синяками и разбитыми коленями, но Кети никогда ни о чём не жалела. В её сердце горел чистый огонь справедливости, согревавший её, даже тогда, когда было больно.