Страница 36 из 66
Перебираюсь прямо на старый бетонный пол, покрытый пятнами масла и царапинами. Ложусь на спину и смотрю в потолок, подложив под голову руки. Там, под ржавыми балками перекрытия, темнота и паутина. Как и в моей голове.
Отец всегда вставал на сторону Ларисы. Сколько я себя помню. Когда мачеха выгоняла меня из-за стола, потому что я «не так держал вилку». Когда она запирала меня в комнате, чтобы я не шатался по дому, пока у неё гости. Когда она называла мою мать шлюхой, а отец молчал.
А теперь она обвинила меня в воровстве, и он снова поверил ей, не мне.
Я закрываю глаза. Наверное, действительно, надо было уйти раньше. Ещё в пятнадцать, когда я впервые полез в драку с пацанами из соседнего района, чтобы выпустить пар. Ещё в шестнадцать, когда собрал свой первый байк из трёх разбитых. Ещё в восемнадцать, когда понял, что никогда не стану таким, как он.
Да я и не хочу быть таким. Не хочу, чтобы на меня смотрели со страхом и подобострастием. Не хочу, чтобы мои дети — если они вообще когда-нибудь будут — считали меня чужим дядькой, который разочарован заранее в них.
Дети…
Господи, о чём я думаю? Ну какие дети. У меня ни кола ни двора. Только мастерская, старый диван и байк, который я собираю уже полгода.
И ещё у меня есть… Галя Николаева. Девчонка, которая не побоялась наорать на меня посреди погрома. Которая тушит сигареты в кофе и цитирует папу, как святого. Которая краснеет до ушей, когда я шепчу ей на ухо всякие грязные вещи. И которая обливает сиропом Пашина.
Моя девочка.
Я не знаю, когда она стала «моей». Может, тогда, в первый вечер, когда она стояла с этой дурацкой шваброй и орала на нас, не понимая против кого вякает? Может, когда она отказалась от моей помощи и отчитала, что я неправильно добиваюсь внимания девушки? А может, когда я поцеловал её в кофейне, и на секунду она ответила?
Дверь мастерской снова скрипит.
— Дэн, я же сказал — отвали! Дай подохнуть спокойно, а? — бросаю я, не открывая глаз.
Нет сил даже на то, чтобы сесть. Реально будто кто-то выкачал из меня всё, что было живого. Бледная тень Разгуляева Никиты.
— Вообще-то… это не Дэн.
Чего?
Я распахиваю глаза.
Этот голос я узнаю из тысячи. Чёткий, строгий, как у училки, которая собирается отчитывать за плохое поведение первоклашку.
Я приподнимаюсь на локтях и смотрю на дверь. В проёме стоит Галя и морщится, принюхиваясь к запахам моей мастерской. Стоит такая же спокойная, как и всегда. В своей простенькой куртке, с тугой косой, перекинутой через плечо, и с термосом в руках.
Термос?
Какого чёрта она здесь делает и как меня нашла? И главное… зачем?