Страница 32 из 66
Пашин смотрит на меня так, будто хочет испепелить взглядом. Потом лезет в карман пальто и, достав смятую тысячу, швыряет на стойку.
— Сдачи не надо, — цедит он сквозь зубы и идёт к выходу, громко хлопнув дверью. Так, что колокольчик над входом тренькает жалобно, будто тоже испугался.
Игорь Викторович выдыхает, вытирая вспотевшую лысину.
— Галя, — говорит он устало, — если этот тип появится снова, звони сразу мне. И… не знаю, Разгуляеву своему тоже звони. Но не рискуй. Пожалуйста.
— Хорошо, — киваю я, хотя его совет про Разгуляева раздражающе царапает слух.
Что-то бормоча себе под нос про нервотрёпку и молодых наглецов, хозяин снова скрывается в подсобке, и я наконец-то могу выдохнуть.
Аня мгновенно вылетает из-за столика, подбегает ко мне и хватает за плечи. В ее глазах застыла смесь ужаса, восхищения и какой-то романтической эйфории.
— Галь, я в шоке, что ты его сиропом облила! Я так испугалась, думала, всё, сейчас он нас тут всех переубивает! А он… а Никита… это он за тебя просил? Чтобы присматривали? — у неё аж дыхание перехватывает от восторгов. — Это же…так круто! Прям как в кино!
Я сердито беру тряпку и начинаю яростно тереть стойку там, где лежала эта мятая тысяча. Руки всё ещё мелко дрожат, но я беру себя в руки. Не хватало ещё, чтобы Аня видела, как мне на самом деле было страшно.
— И что? — бросаю сухо, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.
— Как это что⁈ — всплескивает Аня руками. — Галь, ты в своём уме? Этот Пашин монстр! Я про него такое слышала! А Никита тебя защитил! Даже не приехал, не вступился при всех, а уже защитил! Просто потому что ему не всё равно!
— Не защитил, а просто поставил метку, — поправляю я, чувствуя, как в груди поднимается раздражение. — Как кобель на столбе, чтобы другие кобели не подходили. Для него это игра.
Но Аня не унимается, глядя на меня с таким энтузиазмом, будто я героиня мыльной оперы, а не простая бариста.
— Но Пашин же тебя сожрал бы, если бы узнал, что за тобой никто не стоит! Или просто так, из принципа, унизил бы, вышвырнул бы на улицу… Галь, а Никита… ну, он наглый, да, но он хотя бы не лез лапать силой, понимаешь? Ты его сама шваброй гоняла, а с Пашиным бы ты так не смогла!
Я раздражённо выдыхаю.
Чёрт, а ведь она права. Частично. С Пашиным я вела себя иначе, да и просто хотела, чтобы он отлип. От Никиты я хотела… не знаю. Чтобы он тоже отлип, но почему-то не так сильно?
— Ань, прекрати, — отрезаю недовольно, понимая, что начинаю краснеть. — Сравнила бандита с бандитом. Разгуляев не лучше. Просто у него хотя бы чувство юмора есть, вот и всё. Не делай из него героя.
— Может, и не герой, — задумывается Аня, — но на фоне Пашина он реально выглядит достойнее. Хотя бы руки не распускает. Ну, почти. И Дэн, между прочим, такой же. Он со мной очень нежный.
— Закругляйся, Ань, — говорю я устало, возвращаясь к стойке. Она будто забыла, как Разгуляев меня в столовой не лапал, но очень активно целовал при всех. — У меня работа. И, если ты не заметила, меня только что пытался уволить один криминальный авторитет, а спас меня другой. И от этого мне почему-то совсем не легче.
Аня вздыхает, но послушно садится обратно за столик. Допивает кофе, поглядывая в окно.
— Галь… — зовёт она тихо, когда я с остервенением протираю кофемашину. — А что, если они правда не такие плохие? Разгуляев и Дэн? Ну, не такие, как Пашин, который мразь настоящая. А Никита просто… сорванец? Избалованный мажор, который не знает границ, но… без жести?
Я молчу, потому что сама уже не знаю, что думать. Никита Разгуляев… и вдруг защитник? Звучит как оксюморон. Как горячий снег или горький сахар. Но факт остаётся фактом: он реально прикрыл мне спину. Не приехал, не навалял Пашину лично, но поставил блокпост. Чтобы меня не тронули.
Зачем?
Неужели просто чтобы позлить конкурента? Или ему правда есть до меня какое-то дело?
В этот момент у меня в кармане тихо звякает телефон. Я достаю его и смотрю на экран, где светится сообщение с незнакомого номера.
Открываю его и читаю:
«Слышал, ты сегодня отлично поработала соусником. Пашин в бешенстве, но тебя не тронул. Моя территория, мои правила. Цени. Завтра заеду за двойным эспрессо. Не вздумай уволиться. Н. Р.».
Я смотрю на эти буквы, и в груди всё переворачивается. Ну и наглый же он. Кто он такой, чтобы говорить мне такое?
Но при этом…
Молча убираю телефон в карман и внезапно понимаю, что улыбаюсь. Сама не знаю чему. То ли наглости этого типа, то ли тому, что впервые в жизни за мной кто-то стоит. Даже если этот кто-то — живой красный флаг на двух колёсах.
— Ты чего такая довольная? — любопытствует Аня, вытягивая шею. — Приятные новости?
— Ничего, — прячу я улыбку. — Просто дурацкий спам.
Вру. Конечно, вру. Потому что признаться, что я рада сообщению от Никиты Разгуляева, значит признать, что я таю. А я не собираюсь таять.
По крайней мере, не сегодня.