Страница 30 из 66
Аня, которая только что доказывала мне глубину души Дэна, внезапно давится своим кофе и вжимается в спинку стула. В отличие от меня, она гораздо более в теме байкерских войнушек мажоров, и судя по ее пугливой реакции, репутация Пашина куда хуже, чем у Разгуляева. Причем в разы.
Пашин останавливается напротив меня, улыбаясь, но его улыбка не достигает холодных глаз. Он медленно оглядывает меня от фартука до макушки и произносит:
— Надо же. Так это же ты та крошка со шваброй, что на днях облаяла Разгуляева? То-то он сюда зачастил… Хм, не думал, что у него такой вкус… специфический, — он обводит пальцем край стойки, проверяя, нет ли там пыли, а затем высокомерно приказывает мне: — Сделай кофе. И постарайся, чтобы он был горячим. Я не люблю, когда мои ожидания не оправдываются.
Молча сварив кофе, я ставлю перед ним чашку и тут же демонстративно переключаюсь на то, чтобы налить свежую порцию шоколадного сиропа в металлический соусник. Но Пашин не спешит забирать свой кофе. Когда я перехватываю соусник за ручку, собираясь убрать, он вдруг протягивает руку и резко перехватывает моё запястье, а второй тянется к моей косе.
Я застываю на месте, парализованная гневным возмущением.
— Слушай, а кончай работать на эту шваль! — предлагает он с интимным смешком, придвигаясь на опасно близкое расстояние. — Переходи ко мне, а? Разгуляев же выродок, так на фига он тебе такой?. А я умею ценить ласковых девочек. И плачу больше…
Его противные пальцы скользят вверх по моей коже, и холодная ярость немедленно ударяет мне в голову. Ишь, какой козёл оборзевший! Лапать меня вздумал!
Я резко дёргаю запястье на себя, чувствуя, как соусник в другой руке опасно вздрагивает.
— Руки убрал! Я тебе не игрушка, ясно?
Но улыбка Пашина только становится шире. Он подаётся через стойку вперёд, нависая надо мной, как коршун, и усмехается:
— А мне нравятся дикие. Их приручать интереснее.
Прежде чем я успеваю отскочить, его ладонь ложится мне на талию, притягивая к самому краю стойки. От возмущения у меня просто пропадает дар речи. Пару секунд я взираю на его наглое лицо в паре сантиметров от моего, а затем мстительно решаю, что семьдесят градусов — это отличный аргумент для тех, кто не понимает слов.
Так что соусник я просто… «не удерживаю». И горячая липкая жижа выплёскивается прямо на пальцы Пашина, мгновенно заляпав рукав дорогого пальто.
С криком боли и изумления он отшатывается назад, бешено тряся обожжённой рукой, а я предусмотрительно отступаю на безопасное расстояние.
— Осторожнее, — предостерегаю его нарочито вежливым тоном. — У нас тут вообще-то пищевое производство с высокими температурами, и за техникой безопасности мы следим строго. Так что хватать персонал за руки клиентам крайне не рекомендуется.
— Ты, сука, понимаешь, что сделала? — рявкает взбешённый Пашин. — А ну зови хозяина! Тебя уволят сегодня же, иначе я разнесу эту богадельню и всех, кто здесь работает, выкину на улицу!