Страница 29 из 66
Глава 15
С кем поведешься
С самого утра в общаге Аня светится, как начищенный пятак, пока я привычно расчёсываю ночные колтуны и заплетаю тугую косу. Моя любимая причёска, без изысков, зато не мешается на парах.
— Галчонок, ты даже не представляешь, что вчера было! — не унимается подруга, прижимая к груди какой-то поблескивающий на солнце браслет.
Я бросаю быстрый взгляд. Тонкое серебро, явно не рыночная бижутерия. Хм. Интересно. Затягиваю резинку на кончике косы и оборачиваюсь.
— Что, по сопромату автомат поставили? Или в столовую сегодня завезли что-то съедобное?
— Лучше! — широко улыбается она. — Кажется, у меня появился парень. Дэн! Ты же его уже видела, верно?.. Ну, тот высокий, который с Никитой постоянно… Мы вчера гуляли, и он катал меня на байке по набережной, а потом… ну, вот, подарил.
Я хмуро смотрю на браслет в её руках, и в груди неприятно сжимается, как будто я проглотила холодный камень. Нехорошо. Неправильно.
Кстати, Никита вчера так и не добрался до меня. Его угроза — покатать меня на байке — не реализовалась. Впрочем, я ведь подозревала, что он бросил это просто так мне в спину. Просто глумится надо мной.
И тут Аня, моя лучшая подруга… Решила начать встречаться с байкером. Боже. О чём она вообще думает? Неужели не понимает?..
— Ань, ты серьёзно? Связалась с кем-то из этих будущих бандитов?
— Ну и что? — она надувает губы, любуясь украшением. — Он совсем не такой, как ты думаешь. Такой внимательный, смешной… Ты бы видела, как он смотрел на меня, когда мы ехали!
— Но он часть этого мира, — я подхожу к ней, стараясь говорить максимально мягко, хотя внутри всё клокочет. — Мой папа всегда говорит, что с кем поведешься, от того и наберёшься. Аня, он правая рука Разгуляева. Ты видела, что они делают? Это же опасные люди.
Подруга бросает на меня такой обиженно-колючий взгляд, что я невольно отступаю. Видно, этот Дэн не на шутку вцепился ей в сердце.
— Да ладно тебе! Вон, Никита на тебя запал и крутится вокруг, а ты боишься! Тебе бы хоть раз в жизни рискнуть, а не вечно прятаться за папиными поговорками!
Я вспыхиваю так, будто на меня вылили ведро кипятка. Сердце тут же начинает стучать быстрее, и я глубоко вздыхаю, пытаясь унять эту неправильную реакцию.
— При чём тут Разгуляев? — отворачиваюсь к зеркалу, чтобы спрятать горящие щёки. — Мы сейчас не обо мне говорим, а о твоей безопасности!
— Ой, всё! — Аня резко хватает сумку и направляется к выходу. — Ты просто завидуешь, что у меня свидание, а сама занята только учёбой и своими принципами!
Подруга выскакивает из комнаты, оставив меня одну, но минут через пять я всё же направляюсь за ней в коридор, надеясь перехватить её у выхода. Аня стоит у лифта, демонстративно рассматривая браслет.
Подхожу ближе и, со вздохом выудив из кармана припрятанную пачку печенья, протягиваю ей одну штуку.
— Слушай, мартышка влюблённая, — говорю примирительно, — если уж ты решила рискнуть, то хотя бы обещай, что не будешь кататься без шлема. И если этот Дэн предложит тебе пойти на стрелку вместо кино, то сразу звони мне. Так и быть, примчусь со шваброй, и мы вместе покажем им, чья сторона в этом споре правая.
Лицо подруги моментально разглаживается.
— Со шваброй? Галь, ты неисправима! — она берёт печенье и прислоняется головой к моему плечу. — Обещаю. Но если вдруг Разгуляев снова начнёт крутиться вокруг, ты меня со шваброй не сдавай, а? А то мы с тобой так и останемся правильными девочками до пенсии, наблюдая за байками из окна общаги!
— Договорились, — улыбаюсь я, толкая её в бок. — Но завтра с тебя отчёт. И не дай бог он с тобой будет кататься без шлема! Я его лично прибью!
Аня хохочет на весь коридор, и напряжение, к счастью, испаряется, как будто его и не было.
* * *
В «Зёрнышке» сегодня непривычно тихо, если не считать непрекращающегося щебета Ани. Она пришла следом за мной прямо в кофейню, хотя обычно предпочитает после пар бездельничать в общаге. Но сегодня она изменила привычкам и устроилась за угловым столиком с кофе, продолжая свою бесконечную сагу о Дэне.
— … и представляешь, он так аккуратно притормозил у самой кромки прибоя, что брызги даже не попали на мои туфли, — восторженно всплескивает она руками. — А потом он снял шлем и… Галь, ты слушаешь?
— Угу, — машинально отзываюсь я, с остервенением полируя салфеткой уже сияющую поверхность стойки.
Рука двигается механически, а голова, перегруженная учёбой и мыслями о том, как бы дотянуть до стипендии, давно переключается в режим эконом-энергии. Приходится только угукать в нужных местах и кивать, когда Аня делает паузу. Но в глубине души мечтаю о том, чтобы кофемашина вдруг потребовала срочного обслуживания, и мне пришлось бы надолго уткнуться в инструкцию. Это была бы вполне себе веская причина остановить поток розовых пузырей изо рта втрескавшейся подруги.
— … прикинь, а он мне такой говорит: Анют, ты совсем не похожа на всех этих пустышек из универа… — она делает глоток кофе с двойным сиропом, и на её губах остаётся сладкая молочная пенка. — Галь, ты понимаешь? Он видит во мне личность! А потом он позвал меня на завтра, обещал показать такое место, где…
Я снова угукаю, прислушиваясь к звукам улицы. В глубине души мне хочется просто подойти к ней, встряхнуть за плечи, но Аня сейчас в своём мире, где жуткие рычащие байки — это крылья, а юные правонарушители — благородные рыцари. Моя дружба требует терпения, даже когда эта дружба начинает напоминать бесконечный сериал с очень плохим сценарием.
С тяжёлым вздохом продолжаю полировать стойку, снова переходя на автопилот, пока Аня где-то на заднем фоне уже начинает вторую серию своей эпопеи про невероятный взгляд Дэна.
Дверь кофейни открывается, впуская порцию уличного шума, и я машинально поднимаю взгляд, чтобы дежурно улыбнуться новому клиенту. Но моя улыбка тут же застывает на лице, как приклеенная, при виде нового посетителя.
Это Борис Пашин.
Тот брюнетистый хулиган, ворвавшийся не так давно со своей бандой в забегаловку, из которой я уволилась, и разнес всё там в потасовке с Разгуляевым.
На нём длинное пальто цвета верблюжьей шерсти, безупречно сидящее на широких плечах, а под ним тонкий кашемировый джемпер. Идёт себе неспешно, разглядывая интерьер кофейни с таким хозяйским выражением лица, будто всё тут принадлежит ему. Включая персонал.