Страница 26 из 66
Спокойно записываю цифры в журнал и сдаю работу. У меня получилось сделать на практической работе идеальный баланс. Это победа, вот только жаль, что с собственной жизнью так не получается.
Никакого баланса и близко.
После пары Аня подхватывает меня под локоть и тащит в сторону столовой. Я пытаюсь возражать, что мне ещё в «Зёрнышко» на смену, что хочу прийти пораньше, но подруга неумолима.
— Успеешь ты в своё «Зёрнышко»! А поесть надо, а то совсем худышка. На тебя же Разгуляев пялится, нужно быть красивой, а не спичкой.
— Я не спичка, — ворчу я, снова краснея. — И он не пялится.
— Ой, да ладно! — Аня закатывает глаза. — Я же видела его в кофейне. И как он на тебя смотрел тоже видела. Это, знаешь ли, была та ещё химическая реакция! Он тебя прямо там сожрать готов был.
— Химическая реакция, — повторяю я с раздражением в голосе. — Знаешь, Ань, мой папа говорит: смешивать неизученные реактивы — это не смелость, а глупость. Можно получить ожог или взрыв.
— Ой, да брось ты! — смеётся Аня и толкает меня плечом. — Иногда самые крутые открытия делаются именно тогда, когда учёный нарушает технику безопасности!
— Или его просто с позором выгоняют из лаборатории, — сухо парирую я.
Аня снова хохочет, а я думаю о том, что сравнение с химической реакцией — не такое уж и глупое на самом деле. Никита Разгуляев — это перекись водорода. Добавишь катализатор, и он разрушит всё вокруг. Нестабильный, опасный элемент, требующий особых условий хранения.
А я не собираюсь быть катализатором.
Мне двадцать лет. У меня красный диплом на горизонте, работа в приличной кофейне и чёткий план на жизнь. И в этом плане нет места мажорам с татуировками на шее, которые путают девушек с игрушками, а кофейни — с курилками.
Если он мной заинтересовался, его ждёт разочарование, потому что я на такое не согласна!
Но стоит завернуть в столовую, как мы с Аней попадаем на ту самую компанию, от которой нужно бежать, сломя голову. Разгуляев и его друзья сидят за столиком и смотрят прямо на нас.
В самом деле убегать — неловко, делать вид, что не заметили их, тоже. Поэтому мы молча идём мимо. Но когда мы равняемся с парнями, смешки прекращаются и возникает непонятная, напряжённая тишина.
— Девчонки, садитесь к нам, — хрипло приглашает Никита, отодвигая стул рядом с собой.
Чёрт. Началось.