Страница 23 из 66
Глава 12
В универе
Никита
В лекционный зал я вваливаюсь ровно за минуту до начала, и аудитория, только что гудевшая, как потревоженный улей, мгновенно затихает. Народ косится на меня, как на привидение. Понимаю их: Разгуляев на первой паре во вторник — событие, считай, уровня солнечного затмения.
Старый хрыч, доцент Аркадий Сергеевич Петров, который, кажется, с самого первого курса меня возненавидел, поднимает глаза от журнала и нехорошо сощуривается.
— А-а, это ты, Разгуляев, — тянет с суровым видом, поправляя очки. — Решил наконец-то почтить нас своим присутствием? Как раз вовремя. Выходи к доске.
— Вот так сразу? — хмыкаю я, не снимая кожанку. — Вообще-то я только зашел
— Тем лучше, — доцент едва не потирает руки. — Решите уравнение по теме, которую мы начали разбирать пятнадцать минут назад. Если справитесь, тогда, так и быть, поставлю автоматом зачет за семестр. А не справитесь — придете на пересдачу в декабре.
Под тихие перешептывания оживившихся однокурсников я лениво выхожу к доске и беру мел.
— Формулировку задачи, — бросаю доценту, глядя в окно на серый университетский двор.
Петров начинает диктовать, предвкушая мой провал, но сбивается уже на середине, но я уже уловил суть и перебиваю его на полуслове, правильно заканчивая условие. Пишу решение быстро, фактически цитируя учебник вместе со сносками и даже комментариями автора из той жалкой методички, которую он выпустил тиражом в несколько десятков экземпляров.
На самом деле всё это объясняется донельзя просто. Мой мозг как проклятый сканер: стоит один раз пробежать глазами страницу, и текст впечатывается в память навсегда. Эдакий фотографический бонус от природы, который превращает любую учёбу в скучную рутину. Но преподы каждый раз, видя моё редкое появление, решают, что мне просто повезло, поэтому и пытаются подловить меня на чём-то новом. А однокурсники… ну, те вообще уверены, что у меня в ухе супертехнологичный микронаушник, а кто-то из моих дружков сидит в машине с ноутбуком и диктует ответы. Объяснять им, что мне просто лень тратить время на оправдания — пустой звук. Пусть думают, что хотят.
— Страница сто сорок два, абзац третий, — говорю я, дописывая ответ, и небрежно кладу мел на стол. — Там у автора опечатка в знаке, но я посчитал с учётом верного коэффициента.
Петров пару мгновений неверяще таращится на доску, а потом переводит взгляд на меня. Челюсть у него прямо-таки живет отдельной жизнью, напоминая отваливающуюся дверцу старого шкафа. Он судорожно перелистывает методичку, сверяя мой ответ со своим, и по его лицу видно, как сильно ему хочется найти хоть одну ошибку.
— Ладно, садись, — наконец выдавливает он угрюмо, стараясь не смотреть мне в глаза.
Не спеша уходить, я с невинным видом задерживаюсь у стола.
— Аркадий Сергеевич, кажется, мы договаривались, — напоминаю ему, растягивая губы в самой ехидной улыбке, на которую способен. — Автомат за семестр ведь был частью сделки, разве нет? Надеюсь, вы не забыли, а то для доцента кафедры это было бы как-то… несолидно.
Он багровеет, хватается за журнал, чиркает там что-то с таким нажимом, будто хочет продырявить бумагу, и бурчит под нос что-то вроде «свободен, Разгуляев».
Я разворачиваюсь и иду к своему месту, игнорируя десятки глаз, уставившихся мне в спину.
— Никитос, ты что, учебник сожрал? — оживленно интересуется староста нашей группы Серёга, когда я плюхаюсь на стул ближе к проходу.
— Не советую, бумага невкусная, — бросаю в ответ, не глядя на него.
В перерыве коридор заполняется гулом, но я стою чуть в стороне за массивным напольным фикусом в кадке, который полностью скрывает меня от любопытных глаз, и некоторое время тупо листаю соцсети в ожидании своего лучшего друга Дэна. Здесь, у окна меня сложно заметить, но моя последняя подружка Кристина находит меня моментально, словно спецом выслеживала.
— Никит, ты сегодня какой-то не такой, — шепчет она, заглядывая мне в лицо снизу вверх. — Может, кофейку? Я угощаю, в «Зернышке» как раз появилось что-то новенькое.
Я перевожу взгляд на неё.
Кристина хороша, спору нет, и её тонкие черты лица с безупречной кожей всегда работали безотказно. Но в последнее время меня будто выключили из общего потока, и то, что раньше меня заводило, сейчас кажется скучным и пресным.
— Не сегодня, Кристин, — отвечаю ровно, глядя поверх её макушки на дверь аудитории пищевого факультета.
— Ты меня что, совсем не видишь? — хмурится она, недовольная моим отсутствием энтузиазма, и её рука перемещается к моему подбородку, заставляя развернуться к ней. — Эй, посмотри на меня!
Я снова неохотно перевожу взгляд на неё.
— Вижу.
Кристина делает шаг ближе, прижимаясь ко мне упругим бедром, и понижает голос:
— Тогда объясни, почему ты в последнее время ведёшь себя как идиот? К твоему сведению, Пашин уже полгода вокруг меня вьётся, а я его посылаю каждый раз, Никита. Я верна твоему статусу и играю по твоим правилам, а ты меня игнорируешь. Хочешь, чтобы я начала смотреть на другого?
— Ценю твою верность, Кристин, — бросаю я, даже не пытаясь играть в эту драму.
— Ценишь? Да ладно! Ты стал скучным и отстранённым. Даже не ревнуешь, — она недовольно поджимает губы, пытаясь прочитать что-то в моих глазах, но я молчу.
Внезапно дверь аудитории напротив открывается, и в коридор наконец-то выходит… она.
Идёт себе, глядя строго перед собой, и никого не замечает. Вся такая нелепая в своём белом халате поверх джинсов, с кучей журналов в охапку и термосом, который бережно прижимает локтем. А коса заплетена так туго, что, кажется, должна держать голову вместо позвоночника.
Я застываю, мгновенно вычеркнув из реальности назойливое нытье Кристины.
— Галь, погоди!
В поле зрения рядом с Галей появляется какой-то парень. Обычный студент смазливого типажа, который всегда ошивается возле тех, кто полезен. Подходит к Гале и что-то весело спрашивает, а она на ходу притормаживает, перехватывая стопку журналов поудобнее.
И этот тип, якобы помогая, тут же слегка касается её плеча. Задерживает на нём руку слишком долго, на мой взгляд.
— Слушай, ну ты же понимаешь, что тут нужно просто интегрировать? — слышу я деловитый голос Гали, лишённый хоть капли женского кокетства, и невольно хмыкаю про себя.
Она говорит с ним, как с учебником математики.