Страница 22 из 66
— Раз уж ты мой кофе испортила своей прикладной физикой… — он наклоняет голову набок, как-то странно разглядывая моё лицо, — … то с тебя причитается компенсация за кофейно-моральный ущерб.
Я искренне не понимаю подвоха.
— Какая ещё компенсация? — возмущенно свожу брови на переносице. — Ты сам правила заведения нарушил! И вообще, ты за него заплатил добровольно! Могу переделать, если так хочешь, но деньги не верну…
Договорить я не успеваю.
Вместо ответа Разгуляев делает молниеносный выпад вперёд, и его ладонь бесцеремонно и жёстко хватает меня за подбородок. И прежде чем я успеваю издать хоть звук, он наклоняется и властно целует меня прямо в губы.
Мир схлопывается до одной точки.
Чувствую жёсткость его губ и горький вкус эспрессо с сигаретами, который мгновенно отпечатывается на моём языке. Это длится от силы секунды три, но для меня время растягивается в бесконечную шокирующую вечность.
Весь мой огромный словарный запас к чертям собачьим вылетает из головы, а я сама превращаюсь в покрасневший соляной столб с округлившимися глазами. Я даже оттолкнуть его не пытаюсь, потому что у меня банально какое-то короткое замыкание от подобной наглости.
Воспользовавшись моим тотальным шоком, Никита так же резко отпускает мой подбородок. Я на подкосившихся ногах машинально пячусь назад, пока не впечатываюсь лопатками в деревянную панель нашей барной стойки, а Разгуляев окидывает моё ошарашенное пунцовое лицо самодовольным взглядом и ухмыляется.
— Расчёт окончен, мышь, — бросает он и идет к выходу, громко насвистывая какой-то весёлый мотивчик.
Его парни у дверей откровенно гогочут, хлопая в ладоши, как на дешёвом спектакле.
Ступор спадает с меня, как разбитая стеклянная корка под взрывом кипящей лавы безумного гнева. Меня только что публично, а главное — против моей воли, поцеловал самый отбитый мажор в городе!
— Ах ты…! Да ты…!! — задыхаюсь я от возмущения, не в силах подобрать ни одного цензурного слова.
Моя правая рука чисто рефлекторно нашаривает в пространстве рядом с барной стойкой деревянное древко половой щетки, которая всегда стоит у нас в углу для уборки, и Никита уже на пороге оглядывается через плечо на мой сдавленный возглас.
Наши взгляды сталкиваются. Но этот гад лишь шире растягивает губы в издевательской ухмылке и, картинно поднеся два пальца к своим губам, небрежно отправляет мне воздушный поцелуй. После чего тут же скрывается за стеклянной дверью под удаляющийся гогот своих дружков.
Вот же… придурок озабоченный!