Страница 20 из 66
Я берусь за молочник и готовлю раф. Вот, блин, почему меня так задевает, что Аня на него смотрит? Я ведь не имею на него никаких прав. И не хочу иметь. Мне на него абсолютно фиолетово.
А потом стеклянная дверь снова распахивается, снова звук колокольчика и в кофейню вваливаются ещё четверо посетителей.
Я бросаю беглый взгляд на вход и хочу провалиться сквозь землю. Опять. Это же друзья Разгуляева! Те самые из его банды. Огромные, шумные, в коже и с тяжёлой обувью. Они хохочут, толкаются. От их присутствия уютный зал «Зёрнышка» мгновенно меняет свою атмосферу. Здесь становится сразу сложнее дышать.
Один из них, с выбритой по бокам тёмной шевелюрой, хлопает Разгуляева по плечу и плюхается на соседний стул. Остальные обступают столик, создавая агрессивную массу чёрной кожи и металла.
— Никитос, ты чё сюда забился? — грохочет он. — Мы полгорода прочесали в поисках тебя!
— Захотел кофе, — лениво отзывается Разгуляев.
Его взгляд снова возвращается ко мне. И что-то его «захотел кофе» вдруг отзывается во мне пониманием. Захотел он. Ага. Только не кофе, а кое-что другое.
Аня замирает с недонесённым до рта рафом. Я вижу, что она хочет мне что-то сказать, но продолжаю упорно протирать стойку. Спокойно. Это просто посетители. Они не будут здесь буянить.
Но Никита достаёт из кармана пачку сигарет, выуживает одну и, не сводя с меня своих пронзительных глаз, щёлкает зажигалкой.
Вспышка пламени. И помещение затопляет запах табака.
Моё спокойствие мгновенно лопается. Как по щелчку пальцев.
Я выхожу из-за стойки. Иду ровным шагом прямиком к нарушителю правил заведения. У меня внутри всё приходит в боевую готовность, как тогда в забегаловке, где они устроили свои разборки. Я не анализирую, не думаю, я просто хочу устранить это безобразие.
Плевать, кто передо мной. Плевать на его банду. Есть правила.
Подхожу к столику. Никита поднимает бровь и смотрит на меня со своей неизменной усмешкой. Его друзья затихают, глядят на меня, как на неразумного зверька.
Я молча протягиваю руку, выхватываю сигарету из сильных, длинных пальцев Никиты и с силой втыкаю её прямо в его стакан с недопитым латте.
Шипение.
Запах горелого табака смешивается с остатками кофейной пенки.
Повисает мёртвая тишина. Аня роняет ложку. Кто-то из байкеров сдавленно присвистывает. Весь зал с редкими посетителями замирает, глядя на меня.
— У нас не курят, — произношу я ледяным тоном, глядя прямо в потемневшие глаза Никиты. — Здесь вам не подворотня. Будьте добры соблюдать правила заведения. Или можете взять кофе на вынос и курить на улице.